— Идём.
Эбби всё время оглядывалась на нас, семеня за братом, пока тот, широко шагая, тянул её к дому.
Джейсон проводил их взглядом до самого крыльца, а потом перевёл полные недоумения глаза на меня.
— Лив, это…
— Тебе пора, Джейсон, — перебила я невежливо.
— Но, когда, Лив? Я не знал. Никто не знал. — Он растерянно моргнул. — А эта девочка? Это ваша дочь, или…
Это его "или" и неуверенность в голосе стали последней каплей.
Послав всё к чёрту, я зло выплюнула:
— Хватит! Не нужна мне твоя жалость, Джейсон Хейл! Ни жалость, ни осуждение. Уезжай и не возвращайся! И оставьте нас в покое! Все оставьте нас в покое! Неужели это так трудно сделать?
На этих словах я развернулась и побежала к дому.
Тревожная мордашка Макса маячила за сетчатой дверью. Эбби стояла рядом, почти готовая заплакать; как все маленькие дети она чувствовала напряжение, исходящее от взрослых.
Я взлетела по крыльцу, распахнула дверь и, упав на колени, сгребла в охапку своих малышей.
— Всё в порядке, детки мои. Всё в порядке, — повторяла я, поглаживая их головки. Плечи Макса подрагивали. Эбби тихонько похныкивала от испуга.
Прошло ещё около минуты, прежде чем завёлся двигатель, и машина отъехала от нашего дома. Всё это время слёзы безостановочно текли из моих глаз.
— Кто это был, мама?
— Никто, сынок. Просто старый знакомый.
— Почему он говорит, что папа нас бросил? Это же неправда!
— Я не хотела расстраивать мистера Хейла. Потому сказала, что папа уехал.
Для взрослого мои объяснения были шиты белыми нитками, но для восьмилетнего мальчика вполне сгодились.
— Значит, он до сих пор считал, что папа жив? Пока я не сказал ему, да? — В карих глазёнках снова заблестели слёзы. — Я всё испортил, мам?
Эбби молча взяла брата за руку в неосознанной попытке его успокоить.
— Ты ничего не испортил, малыш. Рано или поздно об этом все узнают. Не переживай.
Я крепко поцеловала горящие щёчки сына.
— Мак, ни пачь! — Эбби прижалась к брату.
— Да не плачу я, сопля, — буркнул он сердито, но всё-таки ткнулся головой в её макушку. — Мам, он больше не приедет, да?
— У мистера Хейла и его жены скоро должен родиться малыш. Думаю, теперь они будут очень заняты. Но он хороший человек. Правда.
Макс тяжело вздохнул:
— Тогда в следующий раз я перед ним извинюсь.
Неожиданно было услышать эти взрослые слова от моего маленького мальчика. На глаза снова навернулись слёзы.
— Спасибо, дорогой. Думаю, так будет правильно.
Позже, неоднократно прокручивая в голове последнюю сцену с Джейсоном, я пришла к выводу, что решение скрыть правду о рождении Эбби было правильным. Если даже он — человек незаинтересованный, — почувствовал неладное, то что говорить об остальных. Но, несмотря на поселившийся в сердце страх, в душе я была уверена — Джейсон Хейл выполнит своё обещание и не скажет о нашей встрече ни жене, ни кому-либо другому из семьи Митчеллов.
Настоящее. Глава 20
Soundtrack — So Far Away by Roxette
— Это просто смешно, если не сказать больше! — бушевал в трубке Джеймс. — А знаешь что, Оливия, я так прямо и скажу: это верх идиотизма! Не присутствовать на своей же презентации для автора-новичка равносильно самоубийству. Ни одной положительной рецензии не получишь, если проявишь подобное неуважение к пишущей братии. Надеюсь, ты это понимаешь?
— Понимаю. И всё-таки не еду.
— Твою мать! — Впервые в жизни я слышала, как интеллигентный Джеймс ругается. — Что это за новый каприз? Всё из той же серии "Ах, не печатайте мою фотографию на обложке. Ах, я вся такая загадочная мисс Дэвис"? В какие игры ты играешь, Лив? И с кем.
— Ни с кем я не играю. Просто не еду, и всё. Представь, что я сломала обе ноги, ослепла на оба глаза и вдобавок обожгла язык, так что разговаривать тоже не в состоянии.
— Знаешь, дорогая, вот если бы это случилось на самом деле, я бы лично тебя доставил. Ледяные сердца литературных критиков растают при виде того, что осталось от несчастного автора.
Я засмеялась:
— Транспортировке я тоже не подлежу. У меня шрапнель в районе сердца, и при движении она к нему приближается.
— Ничего твоему сердцу не будет! Оно каменное, раз ты можешь так со мной поступать! — Судя по тону Джеймса, гроза миновала. — Если бы не мой внушительный гонорар за твою книгу, свалил бы давно в Сан-Диего, и разбирайся со всем этим сама.
— И я тебя люблю, Джеймс!
— Простым люблю, Оливия Энн Дэвис, тебе не отделаться, — пробурчал мой агент и положил трубку.