— Нет! — прогрохотало дерево и, едва не задев голову Галаэрона, протянуло одну ветвь к нитям, которые привязал эльф. Ветка прошла сквозь волокно, не встретив сопротивления. Сильнейшая дрожь пробежала по дубовой кроне из золотых листьев, и дерево добавило, потрясая суком перед лицом Нихмеду:
— Только не в моём лесу!
— Мы не причиним вреда л-лесу, — запинаясь, произнёс эльф. Галаэрон, наконец, пришёл в себя от удивления и понял, что дуб на самом деле трент с длинной бородой из зелёного мха и стволом в двенадцать футов в обхвате, древнейший из всех, что ему доводилось видеть. Сообразив, что существу не понравится деревянная дубина Ариса, воин дал великану знак продолжать наблюдать за кромкой леса и снова повернулся к тренту.
— Нам приходится принимать меры, чтобы защититься. Нас преследуют бехолдеры.
— Один бехолдер. Глаза у меня есть, — в подтверждение своих слов дуб моргнул парой отверстий, которые располагались на высоте более пятнадцати футов и у нормального дерева были бы не чем иным, как следами от отвалившихся сучков. — К тому же ваше благополучие меня не волнует. С твоей магией что-то не так, и в моем лесу ей не место.
— Действительно, это не обычные двеомеры, — вмешался Мелегонт, — но это не делает их неправильными.
— Не для Высокого леса, — трент ещё раз попытался смахнуть призрачную сеть, но снова потерпев неудачу, повернулся к Галаэрону. — Убери это.
Эльф начал сматывать шёлк в клубок, ощущая на себе хмурый взгляд волшебника.
— Что ты делаешь?
— Это дом Турланга, — пояснил Нихмеду, догадавшись, как зовут дуб. Только Турланг, славный правитель Высокого леса, мог быть таким огромным и древним.
— Мы должны уважать его желания.
Мелегонт закатил глаза.
— Ты же понимаешь, это значит, что они доберутся до нас? — он бросил взгляд на Турланга и добавил:
— И здесь произойдёт сражение.
— Шорохи Форна донесли о твоём даре Забытому лесу, Тенебородый, поэтому одну угрозу я прощу, — трент со скрипом нагнулся и уставился волшебнику в глаза. — Его шорохи также донесли о неудачах, преследующих тебя, а мне не нужны магические личинки в моём лесу.
— В таком случае было бы хорошо, если бы ты помог нам, — волшебник махнул рукой в сторону Галаэрона и других. — Мы все поклялись вернуть фаэриммов в их тюрьму, а необходимая для этого помощь находится в твоём лесу, в храме Карса.
Турланг выпрямился в полный рост:
— Какого рода помощь тебе нужна от Вулгрета? То, что ты причисляешь лича к своим друзьям, доказывает, что я был прав, чувствуя в тебе зло.
По спине Галаэрона пробежал холодок.
— Лич? — переспросил он, осознав, наконец, причину, по которой Мелегонт скрывал подробности о необходимом им помощнике. — О чём ещё ты нам солгал?
— Остерегайся тени, мой друг, — волшебник погрозил Галаэрону пальцем и, повернувшись снова к Турлангу, сказал:
— Вулгрет мне не друг, но для каждого сокровища найдется страж. Я намерен заключить с ним сделку, однако не такую, которая приходит тебе на ум.
Турланг замер тихий и неподвижный, скорее всего раздумывая, чему верить — словам Мелегонта или «привкусу» зла в их компании. Дело могло быть не только в волшебнике; Галаэрон опасался, что враждебность, которую ощущал трент, исходила от его собственного тёмного духа. Даже стараясь изо всех сил, эльф не мог перестать видеть в основе каждого поступка самые эгоистичные мотивы. Мелегонт надеялся заключить сделку со злобным личем. Малик хотел похитить секрет теневой магии. Турланг отказывал в помощи из-за страха перед местью фаэриммов. Нихмеду безнадёжно проигрывал битву с тенью.
Он вышел вперёд и встал прямо перед трентом.
— Турланг, о котором мне рассказывала моя мама, никогда не отвернулся бы от друга леса.
— Этого не сделал бы и тот, что стоит перед тобой, — ответил дуб, — если бы был уверен, что вы друзья леса.
— В таком случае ты не прогонишь нас, — когда Галаэрон простёр руки над своими спутниками, он увидел только Мелегонта, Валу и Ариса, всё ещё наблюдающего за кромкой леса. Ни Нассера, ни его кобылы нигде не было видно, скорее всего, коротышка решил воспользоваться советом волшебника и удалиться.
— Клянусь своей жизнью, никто из присутствующих здесь не причинит вреда Высокому лесу и не позволит никакому злу проникнуть сюда из-за его действий или бездействия.
Турланг долго смотрел на него, затем сказал:
— Твоя жизнь для меня ничего не значит. Я понял, что ты из Эверески по твоей одежде и речи, но не доверяю я тьме, скрытой в тебе.