— Мне жаль, — извинение Галаэрона звучало искренне, поскольку его мысли были так поглощены Эльминстером, Турлангом и остальными, что ему даже в голову не пришло удостовериться, прибыла ли Такари. — Я должен был навестить тебя в твоём гнездовье, как только мы пришли.
— В моём гнездовье? — Такари провезла пяткой по его голени. — Я говорю о Вале, орочий нос! Что с тобой такое, взял человека в качестве своей второй половинки… в обход меня?
— Валу? — Галаэрон чуть не оступился. — Я её не брал!
— Даже ни разу? — Такари вперила в него недоверчивый взгляд.
Теперь Нихмеду действительно поскользнулся, споткнувшись о наполовину скрытое бревно, и утащил их обоих в снег. Падение вызвало взрыв хохота, а музыканты продолжили их смущать, перейдя на медленный темп.
— Ни разу, — прошептал Галаэрон, уже лёжа в снегу. — Хотя, вообще-то, это не твоё дело, кого мне брать.
Такари одарила его игривой улыбкой.
— Но могло же быть! — С этими словами она вскочила на ноги и добродушно кивнула, затем протянула руку в сторону Валы: — Помоги мне, человек. У этого эльфа копыта вместо ног; понадобятся двое, чтобы держать его стоймя.
Прежде чем Вала смогла возразить, Моргвэйс толкнула её к Такари и Галаэрону, и вскоре все трое кружились в круге света рука об руку. Вала могла выдержать даже самый быстрый темп, но по эльфийским меркам её поступь была тяжёлой и нарочитой. Тем не менее, их шутовские выходки оказались заразительными, и вскоре остальные лесные эльфы плавно перекочевали в круг света кружащимися трио, отбивая ногами ритм и вскидывая колени, как кентавры на параде. Даже леди Моргвэйс присоединилась к веселью, обвив одной рукой талию Эльминстера, а другой — Мелегонта: нелёгкая задача, учитывая обхват парочки.
А Арис тем временем примостил рядом с Почётным Креслом шестифутовый валун и приступил к работе, постукивая и позвякивая в такт музыке. Валун быстро приобрёл грубые очертания трёх кружащихся тел, и немного погодя танцоры стали вертеться поблизости, чтобы понаблюдать за его превращением. Фигуры появлялись как по мановению волшебной палочки; великан не столько придавал им форму, сколько отыскивал её внутри камня, и вскоре стало очевидным, что Арис покинет гостеприимных хозяев с наградой, достойной величайших мастеров Рэйтейллаэтора.
Полночи спустя у людей начали слипаться глаза, как и у Галаэрона. Не желая публично признавать, что сейчас он испытывал потребность во сне, воин откланялся под предлогом показать своим спутникам место, где они могли бы отдохнуть — Такари поспешила предложить своё гнездовье — и они заснули под звуки эльфийских звёздных лютен и звон инструментов Ариса.
Нихмеду проснулся в темноте и тишине: ни храпа из угла Мелегонта, ни шёпота Валы, зовущей во сне своего сына, ни звёздных лютен в отдалении, ни стука молотка Ариса. Был слышен только ветер, шуршащий по стенам, и скрип деревьев, и где-то далеко журчала в своих берегах река Жизни. Его плеча коснулась чья-то рука и осторожно встряхнула. Галаэрон открыл глаза, обнаружил, что его темнозрение размыто из-за тонкой плёнки слизи, и протёр глаза. Это была одна из многих вещей, касающихся сна, которые ему тяжело было принять: на полмгновения он становился слепым, когда бы ни проснулся.
Как только его зрение прояснилось, рядом с собой он обнаружил Такари, стоящую на коленях. Уголки её рта, изогнутого как лук купидона, приподнялись в лёгкой усмешке. В гнездовье никого больше не было.
— Остальные снаружи, — пояснила она, последовав за его взглядом. — Им нужно время, чтобы тихо спуститься, а я хотела посмотреть, как ты спишь.
Галаэрон скривился. Он достаточно часто видел слюни, текущие из угла человеческих ртов, чтобы знать, как выглядит сон.
— Не слишком приятное зрелище.
— Ужасное, — согласилась Такари, морща нос. — Зачем ты это делаешь?
«Действительно, зачем?» — задался вопросом Галаэрон.
— Сдаётся мне, я перенял у Мелегонта дурную привычку, — он сел и пожал плечами, затем поймал себя на том, что потирает лицо ладонями, совсем как иногда делали люди, и рывком опустил руки. — Что происходит?
— Бехолдеры приближаются.
Галаэрон вскочил на ноги и мгновенно проснулся.
— Но крики сов…
— Ночные дозорные ещё не знают, — хотя Такари была одета в плащ стражи гробниц, она не пошевелилась, чтобы подняться, пока он втискивался в свою кольчугу. — Меня предупредил твой друг с лягушачьими глазами.
— Друг с лягушачьими глазами?
— Я думаю, его звали Малик, — сообщила Такари. — Почему вы не привели его на праздник?
— Я не был уверен, что он всё ещё с нами, — признался Галаэрон, лихорадочно стараясь придать смысл всему тому, что услышал. — Он не упоминал о фаэриммах?