Солнце уже было высоко над головой, когда деревья, наконец, исчезли, и болото превратилось в широкую реку, которая на ближнем берегу, казалось, текла в одном направлении, а на противоположном — в другом. Дальний берег поднимался из воды пологим склоном, покрытым корявыми чёрными дубами — вне всяких сомнений такими же окаменевшими, как и деревья на болоте — но, по крайней мере, стоящими на сухой земле.
Едва Такари сделала теневую дорожку примерно до середины реки и начала переправу, как увидела, что недалеко от конца тропу захватил тёмный вихрь водоворота и засосал в глубину. Развернув меч, она перерубила тропу вспышкой светлой стороны клинка — чем спасла их всех — а затем быстро проложила другой путь и попробовала переправиться снова. На этот раз вихрь поймал тропу всего в десятке шагов перед эльфийкой, и она едва успела перевернуть лезвие.
Сзади послышалось лошадиное ржание и крик Малика:
— Продолжай идти! Позади нас угорь, да такой огромный, что и Келду проглотит!
Такари проложила тропинку вдоль кромки реки и, когда не возникло нового вихря, чтобы погрузить в воду тёмную ленту, помчалась вперёд, освобождая место остальным.
— Если учесть, что сотворило с Галаэроном болото, я даже мысли не допускаю, чтобы плавать в реке, — крикнула она через плечо. — Я полагаю, ты найдёшь другой способ переправы, Мелегонт?
— Непре… менно.
У Мелегонта заплетался язык, а голос был настолько слаб, что Галаэрон рискнул бросить взгляд через плечо — заставив тем самым Валу вытянуть для страховки руку, поскольку тропа по реке изгибалась.
— Почему бы нам не использовать этот мост?
— Мост? — Нихмеду пребывал в замешательстве.
— Всегда есть мост, — сказала Вала, указывая мимо носа Галаэрона.
Воин снова посмотрел вперёд и увидел, что течение реки вихрилось над тёмным участком погружённого в воду камня. На каждом конце участка высились башни разрушенного моста; их зазубренные венцы были обломаны, тёмные окна зияли пустотой. Возле ближней башни стояла подёрнутая дымкой фигура в пластинчатых доспехах, с руками, обхватывающими рукоять огромного двуручного меча, который покоился перед ней остриём вниз.
— А вот и рыцарь, — отозвался Малик. — Всегда есть рыцарь.
Галаэрон обнажил меч и услышал, как другие делают то же самое, но Такари взмахом руки велела опустить оружие. Когда они подошли к рыцарю, стало видно, что он стоял по щиколотку в реке, вокруг его ног бурлила вода и клубился туман. Броня рыцаря была покрыта ржавчиной, а поднятое забрало являло трухлявые кости лица с бдительными угольно-чёрными глазами.
Как только группа приблизилась, он обнажил меч и выставил перед собой, направив остриё на Такари. Опустив собственный меч, она остановилась как вкопанная.
— Рада встрече, старина Джингелшод, — сказала она. — Я часто наблюдала, как ты блуждаешь у Бледного Кольца.
— Там ты и должна была оставаться, эльфийка. У тебя не может быть никаких дел в земле смерти.
— Не у меня, у моих друзей, — Такари отступила в сторону и указала на Галаэрона. — Они явились за твоей помощью.
— За моей помощью? — чёрные глаза Джингелшода сместились на Галаэрона. — Какую помощь могу я тебе дать, кроме быстрой смерти?
На конце процессии послышалась пара всплесков, затем испуганное ржание и шипящее проклятие — это тень ушла из-под Малика и его лошади. Джингелшод приподнял на звук подбородок, но держал свой взгляд — и свой огромный меч — направленными на Галаэрона.
— Нам очень нужна магия Карсуса, — сказал Нихмеду. — Если ты сможешь показать нам…
— Не нам, — Джингелшод ткнул мечом Галаэрону в грудь. — Тебе. Что ты ищешь?
— Я пришёл спасти…
— Подумай хорошенько, эльф, — предупредил Джингелшод. — Неправильный ответ хуже, чем смерть.
Галаэрон замолчал, задумавшись над вопросом. Он хотел было сказать, что пришёл спасти Эвереску, но реакция Джингелшода не оставляла сомнений — такой ответ будет не тем, что желал услышать усопший рыцарь. На конце цепочки раздался ещё один всплеск, и на этот раз закричал Мелегонт.
Не обращая на шум никакого внимания, Джингелшод продолжал буравить воина мёртвым взглядом.
— Итак, твой ответ? Ты долго шёл, эльф — ты должен знать, что ищешь.
— Я знаю, — Галаэрон взглянул на Такари, затем обернулся через плечо на Валу. — Оправдания. Я ищу прощения за мою ошибку.
Глаза Джингелшода полыхнули чёрным светом, костяная челюсть приоткрылась в подобии улыбки.
— Я потребую за свою помощь одно деяние, эльф. Исполнишь его?