Немного вдохновение Коломейко подпортила моя физиономия, попавшая в зону его внимания. Коломейко не умел держать лицо столь же хорошо, как великий князь, поэтому на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя, лучезарно улыбнулся и продолжил лекцию без единой запинки. Его глаза постоянно ко мне возвращались, но это было единственное, что он себе позволил.
Зато после окончания лекции он сказал:
— Петр, я необычайно рад вас видеть. Приятно знать, что мои силы были вложены удачно и человек стремится развиваться и дальше. Я хотел бы с вами поговорить, желательно прямо сейчас.
— У меня занятия, Фрол Кузьмич, — напомнил я.
Аудитория в полном составе посмотрела на меня с таким осуждением, что я аж смутился.
— Петр, у меня совсем короткий разговор. Хочется узнать, как у вас сложилась жизнь после нашей последней встречи, — сказал он. — В следующий раз я приеду только через неделю.
— Разумеется, Фрол Кузьмич, — невпопад сказал я, только чтобы на меня перестали пялиться. Ну и Коломейко следовало успокоить, что я не собираюсь портить его репутацию сообщением, кто является настоящим владельцем схемы.
Коломейко попросил декана факультета бытовой артефакторики предоставить нам свой кабинет, где мы остались наедине, после чего включил глушащий артефакт и заявил:
— Петр, когда мы заключали договор, ни вы, ни я не понимали истинной стоимости схемы. Вы наверняка на меня обиделись.
— Что вы, Фрол Кузьмич, если мне на кого обижаться, то только на себя, что не догадался добавить пункт о процентных отчислениях, — ответил я. — Какие к вам могут быть претензии? Тем более что у меня есть уже следующий вариант Живой печати, которую я при желании тоже могу ставить на заказ.
Мои слова Коломейко ничуть не успокоили.
— Петр, когда я понял истинную стоимость этой схемы, я начал откладывать двадцать пять процентов от получаемых денег в вашу пользу. К сожалению, я не имел возможности раньше вам перевести эти деньги, поэтому хотел бы выписать вам вексель. Вы не возражаете против такого варианта?
— Фрол Кузьмич, я не собираюсь выступать с обличительными заявлениями, — намекнул я.
— Петр, я в этом не сомневался. Вы человек благородный, слово держите. Но для меня неприемлем обман партнера. Мы же партнеры? Я мог бы ставить и следующий вариант вашей Живой печати с отчислениями в вашу пользу. Говорят, у вас еще интересные защитные големы имеются…
Глава 8
Признаться, Коломейко меня знатно удивил. Я даже сразу глянул на его навыки — не появилась ли там Скверна или клятва кому-то, а когда ничего этого не обнаружил, то использовал и Проявитель клятвы. Не найдя ничего, я решил: если Коломейко и действовал по чьей-то наводке, то из личного интереса, а не по принуждению.
— Не думаю, что я когда-нибудь стану торговать подобными артефактами, Фрол Кузьмич, — ответил я. — Но если соберусь, вы будете первым, к кому я обращусь за посредничеством. Сам я, как вы понимаете, лично заниматься подобной деятельностью не буду. Не по статусу.
— Но вексель от меня вы принять не отказываетесь? — обеспокоенно спросил он.
— Не отказываюсь, — решил я. — У меня много трат, Фрол Кузьмич, и чем дальше, тем их будет больше.
Я даже решил считать это не взяткой, а честным разделением доходов с использования моей схемы.
— Вот именно, Петр. А подобные защитные артефакты всегда дадут возможность хорошо заработать. Имея даже одну уникальную схему, вы можете существенно поправить свое благосостояние, если она связана с безопасностью. Безопасность у нас ценится превыше всего.
Радостный Коломейко не только сообщал мне об общеизвестных вещах, но и выписывал вексель, успокоившись по поводу того, что я его выдам. Но мне выдавать было совершенно невыгодно. Лучше пусть думают, что я использую наработки учителя, чем ищут в моих делах дополнительные странности. Правда, в нынешних условиях это уже не столь актуально: если за мной пристально наблюдают, то несколько новых схем уже никак не повлияют на общую картину.
Коломейко еще несколько раз попытался меня развести на новую схему, намекая на завистников в лице Ганчукова, которые имеют наглость заявлять, что он, Коломейко, эту схему купил. Коломейко прямо кипел от возмущения сообщаяя это.
— Со своей стороны могу подтвердить, что вы не покупали, — заметил я. — Мы обменялись.
— Вот именно! — радостно сказал Коломейко. — Это никакая не покупка. И если я вам сейчас и выписываю вексель, то лишь потому, что хочу, чтобы вы восстановили порядок на землях, не побоюсь этого слова, своего княжества. И следующие наши договоры мы оформим другим способом, чтобы уж вообще никак было не придраться. Некоторые артефакторы-неудачники — такие завистники. Но кто будет слушать бредни жалкого Ганчукова, не правда ли, Петр… Аркадьевич?