— Петр Аркадьевич, в библиотеке же есть эти книги, — напомнил мне встретивший нас Николай Степанович, сразу выхватив у меня из рук часть ноши.
— Там пятидесятилетней давности, — пояснил я. — Мне нужна свежая информация.
— Свежую и я могу вам дать. По Бархатной книге уж точно, — убежденно ответил он. — И по значимым родам Родословной.
— А по купцам и промышленникам? — невольно заинтересовался я.
— Не наш круг, — огорченно ответил он.
— А жаль…
В самом деле, неплохо было бы получить информацию и по таким, как Надежкин, но, увы, сети здесь не было, только личные архивы. Точно. У нас же есть архивы Черного Солнца и частично симуковский. Нужно будет и остальные папки у него подрезать в качестве компенсации. Он погасит свой долг передо мной (частично, разумеется), а я продолжу развивать собственный архив. Предложить, что ли, Валерону наведаться?
Но это можно сделать позже. Сейчас он вряд ли согласится, полностью поглощенный выслеживанием Куликовых. Или уже интерес пропал?
— Николай Степанович, Валерон дома?
— Он даже на обед не появлялся, Петр Аркадьевич.
Это уж совсем шло вразрез с привычками моего призрачного помощника. Без завтрака, без обеда — этак он оголодает и разозлится. Разве что он перекусывал прямо по месту слежки, тем самым причиняя значительный ущерб Наташиным родителям? И так, чтобы подозрение в неумеренном обжорстве падало на Антошу. Пытался опорочить его реноме всеми доступными способами…
Я не стал отказываться от помощи Николая Степановича и попросил его пройти со мной в кабинет. Бывший камердинер моего деда оказался кладезем информации по императорскому семейству. И без всякой Бархатной книги я узнал и на ком женат великий князь, и сколько у него детей. К сожалению, приметы и навыки Николай Степанович не знал, но они и в Бархатной книге не указывались.
— Федор Николаевич частенько участвует в разных благотворительных мероприятиях, — рассказывал Николай Степанович. — Едва ли не чаще, чем сам император. И это понятно — дядю императора ни к чему серьезному не подпускают, вот он и имитирует активное участие в жизни страны. Ходят слухи, что доплачивает газетам, чтобы его фотографии там почаще появлялись. За каждую публикацию платит. Разумеется, если она отражает его в положительном ключе. Он очень тщеславный, Петр Аркадьевич.
— А почему не допускают ни к чему серьезному, Николай Степанович? — заинтересовался я.
— Право слово, Петр Аркадьевич, не уверен, что имею право про это рассказывать, — замялся он.
— Николай Степанович, обещаю, что ни одно слово из рассказанного вами не покинет пределы этого помещения. Я интересуюсь не из праздного любопытства, уж поверьте.
— Ходили слухи, Петр Аркадьевич, что Федора Николаевича подозревали в организации покушения на брата, — доверительно склонившись ко мне, почти прошептал Николай Степанович. — Том самом, где погибли император с супругой и все их дети, кроме нынешнего императора, по счастливой случайности отошедшего в сторону. Конечно, обвинили и казнили революционеров, а участие Федора Николаевича доказано не было, но…
Николай Степанович многозначительно замолчал. Мол, не на пустом месте слухи появились. И если не доказали, это вовсе не означает, что не замешан.
— Дети Федора Николаевича тоже не имеют никаких должностей?
— Именно так, Петр Аркадьевич. Старший сын рвался в армию, но что-то там не получилось. Его брат уже и не рвался.
— И сколько старшему сыну, Николай Степанович, вы, случайно, не знаете?
Я, конечно, мог бы зарыться в специально купленный справочник, но зачем, если мне могли выдать почти полную справку.
— Он на год моложе Антона Павловича. Мария Алексеевна приглашала Николая Федоровича на детские утренники к Антону Павловичу. Но они не дружили ни в детстве, ни сейчас.
— Похож на отца? Как он вообще выглядит?
Описание Николая Степановича оказалось очень близким к описанию Валерона. Я бы сказал — один к одному, что еще укрепляло мою уверенность в замешанности этой части императорской семейки. И все же пока Валерон своими глазами не увидит императорского кузена и не подтвердит, что он и визитер скверников — одно лицо, торопиться с обвинениями не буду.
— А есть ли у дяди императора или его детей призрачные помощники, не знаете, Николай Степанович?
— Такое достоверно посторонним не известно. Разве что по летающим? Такие есть у Федора Николаевича и его старшего сына. По слухам, Николай Федорович частенько поднимается в небо, любит это дело.