— Господин Беляев — весьма здравомыслящий человек. Прекрасно образованный господин. Леонид мне всегда нравился, и был бы он человеком нашего круга, я бы, безо всякого сомнения, согласилась на этот брак.
И опять я не понял, было ли это намеком или нет. Ольга Станиславовна старалась казаться милой, доброжелательно улыбалась, но ничем не показывала своих истинных чувств.
Я проверил ее и на навыки, и на скрытую клятву. Скверны не оказалось, как и клятвы кому бы то ни было. Действовала она без принуждения, но в интересах своей семьи. Разумеется, как она их понимала. Потому что брак дочери со вторым сыном графа не принесет семье никаких выгод. Даже репутационные сомнительны. Анастасия — княжна, и брак всё равно неравный, пусть и не настолько, как в случае с сыном промышленника.
— А если Леонид получит дворянство, Ольга Станиславовна?
— Намекаете, что мы могли бы ему это дать? — она задумалась. — Нет, Петр, это очень плохой вариант. Не думаю, что Леонид пойдет на клятву нам.
При этих словах я напрягся. Потому что как раз это могло быть конечным пунктом затеянной Щепкиными игры. Личная клятва от наследника состояния Беляева — это очень серьезный куш.
— Я тоже не думаю, что это хорошая идея, Ольга Станиславовна.
Она опять улыбнулась, но ее улыбка мне больше не казалась ласковой. Холодная, едва ли не змеиная. Щепкина-старшая не позволяла себе настоящих чувств, зато была очень искусна в имитации нужных. Нужно будет поговорить с Лёней, чтобы не наделал глупостей.
Больше мы с ней к теме Лёни и Анастасии не возвращались до появления князя Щепкина. 007 я так и не заметил, но надеялся, что он проследит, с кем княгиня будет общаться после моего визита. Валерон физически не мог раздвоиться и проследить за обоими. Пришлось менее важную княгиню отдать под наблюдение паука. Возможно, он справится даже лучше призрачного помощника — возможности проверить у нас до сих пор не было.
После приезда князя княгиня извинилась и нас покинула. Щепкин-старший же предложил пройти в кабинет, поскольку сразу предположил, что мой визит скорее деловой, чем дружеский. Его я тоже проверил на Скверну и скрытые клятвы. Он оказался в этом плане чист. Разумеется, это не отменяло возможного участия в схемах скверников, но делало его чуть менее вероятным. И главное, князь мог действовать в своих интересах, а не в интересах некоего бога. А значит, разрушение реликвий не должно входить в его планы. Ни чужих, ни своих. Потому что дай разрешение на разрушение чужой реликвии — не заметишь, как останешься без своей. А общество по отношению к князьям, утратившим реликвии, снисхождений не допускало.
В кабинете Щепкин предложил мне коньяк, но я отказался — разговор следовало вести на трезвую голову.
— Итак, Петр, вы пришли спросить, почему мы опять отказали вашему сводному брату, несмотря на то что магию он получил? — с доброй улыбкой спросил князь отпивая коньяк из низкого бокала. — Признаться, с моей стороны было неосмотрительно заявлять, что мы могли бы прийти к соглашению, будь он магом.
— Условие он выполнил, — намекнул я. — Почему бы вам не подумать об этом?
— Леонид — не дворянин.
— Или дело в том, что Ольга Станиславовна нашла более подходящую партию для дочери?
— Эх, молодость, молодость… — вздохнул он. — Мы желаем Анастасии только счастья, которое невозможно, если она выйдет замуж за вашего сводного брата. Леониду мы тоже желаем благополучия. У вас перед глазами должен стоять пример родителей. Приняло ли общество вашу мать? То же самое будет с вашим братом. Остракизм — вот что его ждет, если он всё же женится на Анастасии без нашего благословения. При этом остракизм может распространиться и на Анастасию, чего мы допускать не должны как заботливые родители.
— Ну так дайте разрешение. Покажите, что брак случился при полном вашем одобрении.
— При всем уважении к Юрию Владимировичу, я не могу допустить брак моей дочери с его сыном, — твердо сказал Щепкин. — Их семья стоит настолько ниже нашей, что всерьез такой вариант рассматривать я не могу.
— Александр Владимирович, я уважаю ваше мнение, поэтому возвращаться к теме благословения не буду. Собственно, я пришел к вам по другому вопросу.
— Вот как? — удивился он. — Вы меня заинтриговали, Петр. Неужели нужны инвестиции в ваше производство? Слышал, что вас берут под крыло Болдыревы. Не хотелось бы портить с ними отношения. Вот если бы вы обратились с этим вопросом ко мне раньше, я бы непременно пошел вам навстречу. Но теперь это означает разругаться вдрызг с Болдыревым, а он весьма злопамятен.