Валерона вниманием обходили, что он не преминул отметить возмущенным тявканьем. Вообще, он оказался на редкость разговорчивым, пройдясь по особенностям всей пятерки и заключив, что они форменные идиоты. Главный группы, хоть и не понимал, что там тявкают, кривился и смотрел на моего призрачного помощника так, как смотрят на мелкую надоедливую шавку. Я бы попросил Валерона замолчать, но, как мне казалось, с его стороны это вызовет только всплеск оскорблений в сторону наших врагов. Похоже, Валерона особенно заводило то, что его никто не понимал, он мог высказаться от души и прямо в лицо — и ничего за это не получить.
Пока мы сидели в библиотеке, я наконец приобщился к уложению, которым так ловко оперировал отчим. И выяснил, что он был совершенно прав: по подозрению меня задержать не имели права без разрешения императора, князя или исполняющего его обязанности. В последнем случае речь наверняка шла об опекунах малолетних наследников, но и для меня этот пункт прекрасно подходил, поскольку по нему разрешение на собственный арест должен был выдавать я — иных толкований не было предусмотрено.
Конечно, эти типы пришли не ради допроса (поскольку среди них не было ни одного с подходящими навыками — даже влияние на разум имелось только у старшего группы), в их планах было снять с меня защитные артефакты и загасить при попытке к бегству. Поэтому стоило адвокату заикнуться о клятве в невиновности, как старший группы сразу возмущенно бросил:
— Знаем мы, как эти клятвы обходятся. Нет уж, допрос по всем правилам и никак иначе.
Вот только правил он явно не знал, поэтому разговор принялся топтаться вокруг последнего исчезновения людей, с которыми пропал и курьер, перевозивший значительную сумму. И меня пытались обвинить в этой пропаже.
— И куда, по-вашему, господин Воронов дел деньги? — скептически спросил мой адвокат. — Его вещи просматривали при выходе из дирижабля. И было при нем: саквояж и мелкая собака. По-вашему, он все деньги запихал в собаку?
— Почему в собаку? В саквояже могло быть пространственное хранилище.
— Саквояж же осмотрели, — напомнил Масленников. — Неосмотренной осталась только собака. Будете изучать? Думаю, начинать нужно с задницы. Если в собаку что-то запихали оно уже должно проситься на выход.
— Смерть шестерых человек не основание для шуток, господин Масленников.
— А смерть ли? — спросил он. — Шесть человек пропало. При этом один перевозил деньги, а остальные пять были между собой знакомы, по уверениям стюарда.
— Из каюты господина Воронова вылетали огненные магические конструкты.
— Во-первых, предположительно, там указано несколько кают, из которых могли вылетать огненные сгустки. Во-вторых, иллюминатор в ней поврежден не был, а тренировки на борту, не наносящие ущерб имуществу, не запрещены.
Информация о том, что моя каюта была проверена, меня скорее обрадовала, хотя, скорее всего, проверялись все каюты, чтобы убедиться: иллюминаторы никто не выламывал, чтобы пропихнуть тело. В последнем необходимости не было: в сортирах окна открываются полностью и не имеют перегородок. Но теперь, если придется лететь дирижаблем и вновь кто-нибудь пропадет, нужно будет просить стюарда зафиксировать, что повреждений в каюте нет. Желательно под подпись. А лучше вообще больше не летать.
— Кроме того, в каюте господина Воронова не зафиксировано никакое применение магии.
— А вы что на это скажете, господин Воронов? — попытался надавить магией на меня главный группы.
— Скажу, что магию в дирижабле не использовал, осознавая, как это опасно делать на борту летающего механизма.
— Господин Воронов — очень ответственный человек, — поддержал меня адвокат. — Не вижу ни малейших оснований обвинять его в исчезновении шестерых человек на борту. И напоминаю, что у персонала дирижабля артефакты отражают только слабое воздействие на разум, так что вся пятерка преступников могла спокойно пройти мимо дежурного стюарда, о чем он никогда бы не вспомнил. На дежурном стюарде, кстати, зафиксированы следы неоднократных воздействий на разум, в том числе недавние.
— Это мог сделать и господин Воронов.
— Каким образом? Навыков у него нет, и подобных артефактов в свободной продаже тоже не имеется. Напомню, что господин Воронов — законопослушный гражданин. Следователь, ведущий дело о пропаже пассажиров с дирижабля, склоняется к версии ограбления.
— Мало ли к чему он склоняется, — грубо перебил его старший группы. — Господин Воронов уже неоднократно замечен в дирижабле и поездах, когда в его присутствии пропадают пассажиры.