— Скорее ненадежности, если не смогли своих владельцев уберечь.
— От нас такими жалкими артефактами не уберечься, — пренебрежительно тявкнул Валерон. — Нет, так-то они нормальные. И если не вываливать сразу всё, а по одному-двум, то продадутся не палевно. Медленно, зато в деньгах не потеряешь.
Деньги тоже были, но при себе у скверников обнаружилось не так много, нужно было потрошить сейфы, но я решил отложить это дело на время, когда сделаю всех запланированных паучков. И без того на обыске задержались.
Валерон предложил перед поджиганием забрать и остальные ценные вещи. Мол, не только Мите собирать картины, он тоже рассчитывает на свою картинную галерею. И вообще, я мог бы уже заказать его парадный портрет, как это положено в приличных семьях.
На разграбление я согласие дал, по поводу семьи сказал, что она у нас неприличная, так что портрет Валерон может в ближайшее время не ждать. Разве что фотографический и семейный — со мной и Наташей. Он оскорбленно тявкнул, что только Симуков понимает его истинную ценность, выдал скверника Хикари, дождался, пока она вытянет энергию (в этот раз она вытягивала с нашего разрешения всю, допрос мы решили не делать, и я воочию увидел превращение человека в мумию) и отправился вымещать свою обиду на беззащитном здании.
Глава 30
На следующее утро мы как ни в чем не бывало отправились на учебу. Утренние газеты пока не приносили, да и принесли бы — вряд ли бы там что-то было про пропажу княжича. Разве что про пожар в поместье? Валерон говорил, что горело очень красиво, видно было издалека и кто-то даже приехал и пытался тушить. Но после оплевывания им особняка все эти попытки были обречены на провал. Валерон любовался делами лап своих так долго, что появился только перед завтраком, когда гореть стало уже нечему и красивой картины для медитации не получилось.
Вернулся он задумчивый и, основательно подкрепившись, сразу улегся спать с таким мечтательным выражением на морде, что я невольно задумался, не планирует ли он очередной поджог, если с этим так хорошо получилось. Нужно будет напомнить, что у главаря Черного Солнца было прекрасное заклинание, выбивающее Валерона из незаметности. Чтобы не особенно геройствовал, да еще и без подстраховки. А то из-за милого внешнего вида я иной раз забываю, что внутри находится самый настоящий демон, за которым нужен глаз да глаз. Потому что понятие целесообразности у нас с ним может сильно отличаться. Да и его развлечения могут мне не слишком понравиться, с учетом того, что главный на нас злоумышляющий проживает в императорском дворце, который поджигать не желательно.
Вряд ли там плохие защитные артефакты, да и вообще поджигать здание в центре города — не самая хорошая затея. Валерон же нормально туда зайти не сможет, как и выйти оттуда. А еще там очень много непричастных к происходящему людей. Я даже в отношении императора не уверен, что уж говорить о многочисленной прислуге.
Или Валерон размышляет о том, как бы поджечь контору дирижабельной компании? Она, конечно, не совсем в центре, но от нее точно займутся соседние дома. А от этого недалеко уже и до грандиозного столичного пожара, который вынесет в ноль все деревянные строения.
Короче говоря, нельзя пускать на самотек валеронову страсть к пиромании, пока Соколовы не выплатят компенсацию за оскорбление, а потом он уже может остыть и переключиться на иное развлечение, которые нам жизнь подбрасывает с регулярностью. Младший Масленников как раз вскоре приедет и займется подачей иска.
По дороге я опять напомнил о необходимости поговорить с нашими потенциальными сотрудниками, а то вчера ни у Прохорова, ни у Наташи разговора не случилось. А если мы не поторопимся, то наших людей уведут другие.
Сегодня кроме весьма интересных лекций, опять было практическое занятие. Причем в самом конце учебного дня. Надежкин, как только мы оказались нашей мелкой подгруппой в кабинете для практики, сразу громко сказал:
— Слыхали? Старший сын великого князя пропал.
И могу поклясться, смотрел он в этот момент на меня. Я прямо физически ощущал его темное липкое внимание, поднимающее мне соответствующий навык. Теперь можно было сказать определенно, что Надежкин — не случайный человек и что он не зря казался мне подозрительным. Хороший человек Скверну не возьмет.
— Ерунду говоришь, — даже не повернул к нему голову Загребельный. — Императорских родственников хорошо охраняют.
— Об этом уже даже в газетах написали, — не согласился Надежкин.
— В газетах? — сымитировал я удивление. — Ого. И как давно пропал?
— Вчера еще. Обнаружили к вечеру. В утренних газетах уже было.