За окнами уже была ночь. Рано стало темнеть. Это значит, что приближается осень. Гарюнов очень не любил это время года, особенно в последнее время. Осень вместе с ненастьем и слякотью несла ему остеохондроз, обострение язвы желудка и другие болячки, коими он обзавелся за долгие годы нервной и опасной работы. А еще осенью наваливались апатия и хандра, что при его профессии недопустимо.
Он вышел из квартиры, стал медленно спускаться по лестнице. Темную фигуру человека, шагнувшего из глубины тамбура, он заметил лишь в самый последний момент и не успел среагировать; сильный удар обрушился ему на голову и погасил сознание.
Глава 7
Дежурил по городу в ночь с 18 на 19 декабря 1996 года майор Игорь Матвеевич Случанко. Но он оказался в отпуске. Андрей позвонил ему домой. Жена ответила, что муж неделю назад уехал по путевке в санаторий "Белокуриха". Сплошное невезение. Попробовал дозвониться до "Белокурихи", но связь была ужасной. Да и о чем можно дотолковаться по телефону? Придется Добираться в санаторий самому. Доложил свои соображения Краснову.
- Надо ехать, - согласился тот. - Кто знает, может быть, на этот раз нам повезет.
Говоров оформил командировку, купил билет на поезд и решил позвонить в Челябинск капитану внутренней службы Колдобиной.
- Андрюша, здравствуй! - воскликнула Виктория, сразу узнав его по голосу. - Рада тебя слышать. А я пробовала разыскать тебя в редакции, но там сказали, что ты уволился. Куда же ты пропал?
- Все возвращается на круги своя, Виктория. Вернулся и я.
- Что это значит?
- Вновь работаю в прокуратуре.
- И правильно сделал. Самая мужская работа. А ты легок на помине. Только что о тебе вспоминала.
- Приятно слышать. И в каком же виде предстал я в этих воспоминаниях?
- В разных. - Колдобина загадочно рассмеялась. - Ты к нам в командировку не собираешься?
- А что, есть основания?
- Есть. Хомова и Овчаренко признались в убийстве Грубициной. Прокуратурой возбуждено уголовное дело, ведется расследование.
- Ты молодец, Виктория! Что-то прояснилось?
- Они говорят, что убили за десять тысяч долларов, заказчик - парень лет двадцати пяти.
- Есть фоторобот?
-Да.
- Можешь направить его нам телефаксом?
- Постараюсь. Чего не сделаешь ради хорошего человека, верно? Куда послать?
- В прокуратуру области на имя следователя по особо важным делам Краснова.
- Отправлю сегодня же.
Перед поездкой в "Белокуриху" Андрей решил попроведать Романа Шилова. Не обнаружив его в палате, страшно удивился. Соседи по палате сказали, что тот начал ходить и, вероятно, сейчас во дворе. Действительно, друга Говоров увидел на скамейке вместе с женой Тамарой. Они настолько были увлечены разговором, что не заметили Андрея.
- Все воркуете, голубки!
От неожиданности Тамара вздрогнула, а Роман расплылся в улыбке.
- Андрюша! - воскликнул радостно, вставая. - А я видишь вот... Того, этого... - Не найдя слов, притопнул поочередно ногами. - Каково?!
- Рад за тебя. Рома. Только ты поосторожнее топочи ножищами. А то проломишь земную твердь. Хватит нам и природных катаклизмов. А вообще, ты порядочный свинтус! Такую потрясающую новость я узнаю от чужих людей.
- Так я тебе звонил, но тебя не было дома.
- Привет, Тома. - Говоров наклонился и поцеловал Шилову в щеку. - Все расцветаешь? Не боишься за мужа? Смотри, как он копытами бьет. Как молодой рысак. Ускачет к какой-нибудь медсестре.
- Трепач! - добродушно рассмеялся Роман.
- А я, уходя, буду его приковывать к кровати наручниками, - ответила Тамара серьезно.
- Вот это ты правильно решила. Одобряю. А то ведь за ним не уследишь.
- Надо же, спелись! - удивился Шилов. - Знаешь что, Андрюша, чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. Нашелся, тоже мне, этот... Как его... Поборник нравственности.
- Тома, тебе не кажется, что он сегодня что-то разговорился?
- Ранение пошло ему на пользуй-поддержала Андрея Тамара.
- Точно! Спелись! - рассмеялся Роман. Говоров протянул другу пакет с яблоками.
- Держи. Жуй железо, пока жуется.
Шилов взял пакет, положил рядом на скамейку, слегка подвинулся.
- Садись, Андрюша, рассказывай, как дела. Андрей кратко поведал о последних событиях.
- Значит, ты все же нашел этого Алика? Молодец! - похвалил Роман.
- А что толку? Доказательств у нас на него ноль целых и ноль десятых.
- Так ты полагаешь, что он и сержанта?
- Уверен. - Говоров встал. - Давай прощаться, Рома. Мне пора. На пару дней еду в санаторий "Белокуриха".
- А что ты забыл там?
- Хочу немного подлечить нервы. А то от общения с тобой они сильно расшалились.
- Нет, все-таки я тебе когда-нибудь намылю шею. Дождешься, - серьезно пообещал Шилов.
- Как говаривал еще великий Аристотель: "Амикус Плято, сэдмагис амика вэритас!" (Платон мне друг, но истина дороже). Запомни, Рома, сам, передай детям и детям детей своих, что сила - самый недостойный аргумент в споре интеллигентов.
- Хорошо, - кивнул Шилов. - А взбучку я тебе все же обещаю.
- Эх, Рома, Рома! Дремучий ты человек, и принципы у тебя дремучие. Это факт, не требующий доказательств. Будь здоров, дитя тайги! Поправляйся.
В Бийск Говоров прибыл ранним утром. Накрапывал нудный дождь. Дул сильный холодный ветер. На привокзальной площади стоял старенький "пазик" с табличкой "Санаторий "Белокуриха". Андрей пристроился на заднем сиденье. За два часа автобус основательно ухайдокал пассажиров. То дергался, как припадочный, угрожая развалиться на полдороге, то останавливался, остывая.
Случанко он нашел в своем номере в компании довольно миловидной блондинки лет тридцати пяти. Они сидели за столом и пили кофе. Хозяин, жгучий брюнет довольно приятной наружности, встретил гостя радушной улыбкой. Но стоило тому представиться, улыбка приказала долго жить, лицо разом стало потерянным и несчастным, а черные глазки забегали туда-сюда, туда-сюда, будто у кота на старинных ходиках, символизировавших когда-то семейный уют и благополучие. Он вскочил, схватил руку Говорова и принялся ее трясти, приговаривая:
- Рад! Очень рад! - Долго пытался вернуть на лицо улыбку. Но все никак не получалось. - А мы, так сказать, кофейничаем... Ирина Владимировна захотела... Не желаете?
- Кого?
Вопрос привел Случанко в еще большее замешательство. Он несолидно захихикал, плюхнулся на стул, схватил свою чашку и махом, будто там была водка, выпил. Но кофе попал не в то горло, и майор захлебнулся, натужно закашлялся... Ирина Владимировна вскочила и принялась что есть мочи дубасить своего Друга кулаком по спине. Наконец кашель отпустил.
- Извините! - просипел Случанко виновато.
- Да ну, что вы, - ответил Андрей, улыбаясь. - С кем не бывает. Вы, Игорь Матвеевич, зря так на меня реагируете. Я ведь не из комитета нравственности и тоже по утрам люблю выпить чашку кофе. И не вижу в этом ничего зазорного. Честное слово!
Ирина Владимировна вскочила и, торопливо обронив сочным контральто: "Извините!" - выскочила из комнаты. Андрей проводил ее удивленным взглядом.
- Что это здесь за манера такая - извините, извините?! Может быть, это слово что-нибудь означает? Может, пароль? Нет?
Случанко вновь несолидно захихикал. Предложил:
- Кофе не желаете с дороги?
- С дороги очень даже желаю.
Приготовив кофе, Случанко подвинул чашку Андрею, и только тут до него дошло, что просто так следователь прокуратуры в санатории не появляется, а если все же появился, то на это должна быть веская причина. Спросил тревожно:
- Вы ко мне по какому вопросу?
Говоров отхлебнул кофе. В столь промозглую погоду он был как раз кстати. Андрей внимательно изучал сидящего перед ним мужчину. Кто он порядочный офицер или шестерка мафии? Попробуй определи. А от этого многое зависит. Очень многое. Если он окажется шестеркой, то вряд ли что скажет. И Андрей решил начать разговор издалека.