- Я и не волнуюсь, - пожал плечами Гарюнов. - А кому это "нам", позвольте полюбопытствовать?
Добрецов рассмеялся, поняв беспокойство киллера:
- Речь не идет о вашем заклятом враге Кудрявцеве. Более того, последний пункт нашего с вами договора позволяет вам совершить справедливый акт возмездия. Так как, согласны?
При всем своем знании Гарюнов, как ни старался, не сумел скрыть удивления:
- По-крупному играете, молодой человек!
- Кто по-крупному играет, тот по-крупному и выигрывает, Владислав Иванович.
- Это конечно. Это правильно, - закивал тот. - Вы мне положительно нравитесь, Алексей Владленович. Сочту за честь работать вместе с вами.
- Вот и хорошо. Значит, будем считать, что наша сделка состоялась?
- Я буду по-прежнему ограничен в свободе?
- Да. Что только в ваших же интересах. После этих убийств на ваши поиски брошена вся милиция города. Вы будете жить здесь. Выезжать же - лишь для выполнения конкретного задания. Все условия для нормальной жизни вам будут созданы.
- О-хо-хо! - с сожалением вздохнул Гарюнов. - А я ведь мечтал уйти на покой, выращивать клубнику и ходить в лес по грибы.
- Я думаю, что это не займет у вас много времени. Еще успеете отдохнуть. - Добрецов встал. - А теперь мне пора. Желаю удачи, Владислав Иванович! До свидания! - Он пожал киллеру руку и вышел из кабинета.
Вечером Капустин сообщил Добрецову неприятную новость - в Бийске арестован капитан Камышев. Камышев следил за Говоровым. Значит, тот его раскрыл? Этот Говоров становится опасен. Теперь Алексей пожалел, что не дал добро на его ликвидацию во время поездки в Челябинск. Камышев ничего не знает лично о нем, зато отлично осведомлен о всей системе безопасности Предприятия. Хорошо, если будет молчать. А если заговорит? Этого допустить нельзя.
- Надо принимать срочные меры.
- В смысле? - спросил Максим.
Этот вопрос почему-то вызвал у Добрецова сильное раздражение, и он едва сдержался, почувствовав желание наорать на Капустина.
- Необходимо задействовать нашего киллера.
- Но, шеф, мы, кажется, договаривались с тобой, что я мокрыми делами не занимаюсь.
Мучившее Алексея раздражение наконец прорвалось наружу.
- А кто должен этим заниматься?! Я?! Мне этого хочется? Чистеньким норовишь остаться? Чистоплюй! Под угрозу поставлена система безопасности всего Предприятия, а он становится в позу.
- Ты что, с цепи сорвался? - пробормотал озадаченно Капустин - он никогда прежде не слышал, чтобы Добрецов кричал.
- Хватит разводить демагогию. Слушай первое задание для киллера.
Глава 9
Андрей Говоров был убит выстрелом в голову у своего подъезда поздно вечером, когда вернулся из командировки. Труп его обнаружила Таня Кулешова.
Страшная весть застала Владимира. Дмитриевича Рокотова в служебном кабинете. Он как раз проводил оперативное совещание. Последние события, в особенности убийство капитана Полуэктова, заставляли полковника и все управление уголовного розыска работать почти в запредельном режиме.
Рокотов молча выслушал сообщение дежурного по городу, побледнел, на скулах резко обозначились желваки.
- Я понял. Спасибо, - сказал и положил трубку. Долго смотрел поверх голов своих подчиненных куда-то в пространство, не в состоянии произнести ни слова. Теснивший грудь твердый ком мешал даже дышать. Таким полковника раньше видел лишь Вадим С ид ельников, когда был тяжело ранен друг Рокотова следователь Сергей Иванович Иванов.
Трудно было сразу поверить, что не стало этого улыбчивого парня с красивым интеллигентным лицом, охотника до розыгрышей и большого умницы. Каких людей они теряют! А главное - ради чего и во имя чего?! Вся эта алчная мафия, вместе взятая, не стоит мизинца Андрюши Говорова. И ладно бы еще, если бы был виден свет в конце тоннеля, а то ведь ни единого проблеска. Порой такое отчаяние, такая безысходность охватывает, что руки опускаются.
- Что случилось, Владимир Дмитриевич? - не выдержал Сидельников.
Вопрос этот вывел полковника из оцепенения. Он вздрогнул, обвел присутствующих усталым взглядом.
- Убит Андрей Говоров.
Сидевшие за длинным приставным столом оперативники управления Сидельников, Колосов, Хлебников, Беркутов и совсем недавно подключившийся к делу подполковник ФСБ Дронов с грохотом повскакивали с мест.
- Где, когда это произошло? - спросил Сидельников.
- Только что у его подъезда. Почерк тот же - выстрел в голову.
- Кацобаев! Сволочь! - Вадим в сердцах долбанул кулаком по столу. Такой парень!
- Да, но почему Кацобаев? - подал голос Беркутов. - По нашей версии у него иные цели.
- Похоже, мафия вышла на него раньше нас, - высказал предположение Дронов. - И теперь он работает под их контролем.
- Возможно, - согласился Рокотов. - Выбор исполнителя, думаю, сделан ими не случайно. Этим они дают нам понять, что шутить не намерены.
Полковник снял телефонную трубку, набрал номер.
- Оперативную машину к подъезду. - Встал, машинально одернул китель. Поедем на место. Потом все обсудим.
- А Михаилу Дмитриевичу сообщили? - спросил Сидельников.
- Дежурный по городу должен был доложить. Впрочем, надо позвонить. Заберем его по дороге. Рокотов позвонил Краснову:
- Здравствуйте! Мне Михаила Дмитриевича, пожалуйста... Что?! Когда это случилось?.. Извините. - Полковник положил трубку, мрачно сказал: - У Краснова случился сердечный приступ. Жена вызвала "скорую".
У подъезда Говорова уже работала дежурившая по городу оперативно-следственная бригада. Однако, кроме стреляной гильзы от пистолета "Макаров", других следов преступников найти не удалось. Соседи Андрея, а также жители близлежащих домов ничего не видели и не слышали. Сидевшая на скамейке худенькая девушка также ничего существенного сказать не могла. Давясь слезами, она говорила:
- Я сидела в подъезде на ступеньках у квартиры Андрюши. Ждала его... Вот... Он. обещал приехать... Тихо было. И тут раздался на улице какой-то странный хлопок... Нет, никакого крика или шума не слышала... Потом взревел мотор и отъехала машина... Мне почему-то тревожно стало. Выбежала на улицу, а там Андрюша... Боже! Как жить дальше! - И девушка разрыдалась, закрыв лицо ладонями.
Часть вторая
СЕРГЕЙ ИВАНОВ
Глава 1
Вот уже месяц, как моя усталая, основательно измочаленная жизнью и тяжелая, как старые долги, ободочка жила в полном соответствии с учением Павлова об условных и безусловных рефлексах. По укоренившейся за долгие годы привычке в половине восьмого она вставала, делала зарядку, выпивала свой положенный кофе, одевала и отводила дочку в ясли и шла на работу, где с кем-то встречалась, кого-то допрашивала, что-то кому-то доказывала. Работой я пытался заглушить сжиравшую мою душу боль. Но все было напрасно. Душа моя скукожилась, стала маленькой и жалкой, в ней едва-едва теплился огонек. Когда же ей становилось совсем невмоготу, спасалась бегством в воспоминания, вновь и вновь проходила дорогами прожитой жизни, такой знакомой, привычной, такой счастливой и... прошлой.
Конечно, было всякое. Да чего там, еще как трудно приходилось. Были и черные дни, когда небо казалось с овчинку, когда все делал через не могу. Было и горе от утраты близких и дорогих мне людей, и терзавшие сомнения, и две предательские пули в спину, когда жизнь долго колебалась на тонюсенькой грани... Но там была Катя, жена, моя любимая и самая замечательная на земле женщина. Она ждала меня дома, теплая, нежная, обнимала за плечи и ласково говорила: "Сереженька! Как же я тебя люблю!" И проходила усталость. И стихала боль. И улетучивались сомнения. Неужели же это никогда, никогда не вернется? Какое страшное, какое обреченное слово - никогда... Ровно месяц назад Катя умерла от обширного кровоизлияния в мозг. Патологоанатом, делавший вскрытие, объяснил: "Сказались последствия черепно-мозговой, травмы".
Два с половиной года назад Катя попала в автомобильную аварию, подстроенную постоянным моим оппонентом и заклятым врагом Антоном Поляковым. Будь проклят этот подонок и все подонки на свете! Как же я их ненавижу! Понимаю, наивные мечты, но, право слово, взорваться бы, разлететься на молекулы и атомы и пролиться ядовитым дождем на головы всех негодяев, мешающих жить нормальным людям. И чтобы они от того дождя все разом облысели, а лица их стали красными, как помидор, и уродливыми, и чтобы люди показывали на них пальцем и говорили: "Вон негодяй идет".