Мы по-настоящему обнялись. На радостях он так меня тиснул, что я едва не испустил дух. Чем-чем, а силенкой его Бог не обидел. Интеллигент с бицепсами Шварценеггера.
- Значит, снова вместе, Сергей Иванович! Я так рад! Искренне! От души...
- Валера! Сжалься! Ты мне всю душу вытрясешь.
- Ой, извините, Сергей Иванович! - смутился Истомин, отпуская меня немного помятым, но живым и невредимым.
- Ты ведь заканчивал дело по Свалову?
-Да.
- Чем он объясняет отпуск крупных сумм по фальшивым авизо?
- Ошибками кассиров.
- Ты их допрашивал?
- Да. Говорили, что "бес попутал". А вы считаете, за этим кроется спланированная акция?
- Почти уверен. Нужно срочно забрать дело из суда. А были ли в городе еще какие-нибудь громкие хозяйственные дела?
- На днях в облсуде рассмотрено дело о хищении большого количества огнестрельного оружия. Членом нашей группы Беркутовым обнаружен огромный склад.
- Это дело также необходимо забрать.
- Хорошо.
- Завтра в четырнадцать ноль-ноль собираемся у
меня.
- Завтра похороны Говорова, Сергей Иванович.
- Ах да. Совсем забыл. Извини. Тогда перенесем на послезавтра. Утром в девять.
Через полчаса после ухода Истомина позвонил Владимир Рокотов. Классный мужик. Не любит много говорить, зато много делает. Года четыре назад ему грозили крупные неприятности. И если бы я и Андрей Трайнин не пошли на определенные деликатные нарушения закона, то Рокотов мог очень запросто оказаться на скамье подсудимых. Больше всего меня тогда удивил не я. Нет. Со мной-то как раз все ясно. Мои гены определенно подпортил далекий предок вольнодумец и авантюрист. Поразил меня и порадовал строгий и педантичный законник Трайнин. Но как бы там ни было, а Володю Рокотова мы отмазали, дали ему верный шанс. И он его использовал на полную катушку.
- Здравствуй, Сережа! Секретарь мне сказала, что ты звонил. А я был в Мошкове на совещании. Ты как раз вовремя. Слышал, какие у нас здесь дела творятся?
- Да уж... Дела как сажа бела.
- С Катей как случилось?
- Поляков и из колонии меня достал.
- Сволочи! Знаешь, Сережа, у меня порой опускаются руки. Честное слово. Мы крутимся, теряем замечательных ребят, дорогих людей, а преступность, что раковая опухоль, растет и растет.
- Ты никак жалуешься? Мир, наверное, действительно обречен, если такие мужики, как ты, начинают хныкать. И что же ты предлагаешь? Сменить профессию?
- Я просто размышляю. Ты же видишь, что творится в стране? А профессию, возможно, я бы и сменил, да только ничего другого делать не умею.
- Не умеешь или не хочешь?
- А какая разница?
- Большая. Я видел, как ты классно работаешь на ринге. С твоими знаниями восточных единоборств мог бы тренировать, допустим, боевиков мафии. Имел бы большие бабки. И главное - никакого риска.
- Ну и шуточки у тебя, боцман... Сережа, ты чем сейчас занимаешься?
- Изучаю дела. А что?
- Давай сворачивайся. Через пять минут я за тобой заеду.
- И куда же ты меня, если позволительно спросить?
- К себе домой. Там Дина запекла гуся. Надо отметить встречу и потолковать заодно по делу. Есть кое-какие новости.
- Ох, Сереженька! - тихо проговорила Дина и, приникнув ко мне хрупким телом, беззвучно заплакала. Дина и Катя были лучшими подругами. До этого я не очень-то верил в женскую дружбу, считал, что женщины с их системой "микроскопа" слишком зациклены на себе, чтобы быть искренними. Но Дина с Катей эту бредятину опровергли.
Узнав, что я похоронил Катю месяц назад, Дина очень обиделась, так посмотрела на меня, что мне захотелось сквозь землю провалиться. Тихо сказала:
- Как ты мог?! - И ушла на кухню.
И только тут я осознал, насколько она права. Почему я считал, что смерть Кати - это лишь мое личное горе? По какому праву лишил Дину, Володю, Мишу Краснова возможности с ней попрощаться?
- Ты, Сережа, действительно... - Рокотов долго подбирал слово, которого я заслуживал, но, боясь, очевидно, усугубить и без того незавидное мое положение, мягко добавил: - Действительно, отличился.
- Извините, ребята! - выдавил я из себя.
"Извините, ребята! - смешно передразнил меня прозвучавший где-то в черепушке знакомый едкий голосишко. - Горбатого могила исправит. Каким ты был законченным эгоистом, таким и остался".
Иванов! Мой постоянный оппонент. Я был искренне рад нашей встрече. Со смертью Кати он куда-то исчез. Похоже, он переместился в Новосибирск задолго до меня. Все возвращается на круги своя. Как все-таки здорово, что я вернулся.
"Привет, - ответил я радостно. - Давненько я не слышал твоего скрипучего голоса. Как поживаешь, приятель?"
"Спасибо. Хреново".
"А что так?"
"Шевельни мозгами, - проворчал Иванов сердито - Одна мысль, что вновь долгие годы придется сосуществовать с таким неотесанным эгоистом, как ты, может навсегда испортить любое, даже самoe праздничное настроение".
"Ты неисправим, - рассмеялся я. - Все такой же зануда и пессимист. И все же я искренне рад нашей встрече".
"Честно признаться, я тоже, - проскрипел двойник. - Поздравляю с возвращением в родные пенаты!"
"Пошел ты!"
- Это ты с кем? - услышал я удивленный голос. Похоже, что уже начинаю беседовать с Ивановым-оппонентом вслух. Замечательно! Хорошо же я выгляжу со стороны, да?! Так недолго и загреметь в психушку
- Да так, кое-что вспомнил.
- Заливай, заливай, - усмехнулся Рокотов. Володя был в курсе моих взаимоотношений с Ивановым-вторым и догадался, кого я только что шуганул. Появилась Дина, неся на подносе огромного румяного гуся. Лицо ее было заплаканным и несчастным. Она поставила гуся в центр уже накрытого стола и, стараясь на меня не смотреть, нарочито строго спросила:
- Почему до сих пор не за столом? Я подошел к ней, обнял за плечи.
- Прости меня, Дина, ради Христа! Я порядочный свинтус. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты меня помиловала?
- Как ты мог, Сережа?! Никогда не думала, что ты на такое способен. Ведь Катя... Я... А-а-а! - Она махнула рукой, закрыла лицо ладонями и убежала в ванную.
- Терпи, Сережа, - попробовал приободрить меня Володя. - Давай за стол. Выпьем. Авось полегчает.
- Авось да небось, - усмехнулся я, усаживаясь. - Никогда прежде не слышал от тебя подобных словечек.
- Старею, наверное, - ответил Рокотов, наливая в рюмки водку. - У нас в детдоме так сторож дядя Петя говорил. Давай, Сережа, выпьем за встречу. Я очень рад, что мы снова вместе. А на Дину не обращай внимания. Пусть проплачется. Такое горе. Она так любила Катю.
- Нет, без Дины я пить не буду, - запротестовал я.
- Ну как знаешь. - Он поставил свою рюмку на место. - Ты изучил дело?
- В общих чертах. Чтобы влезть в него досконально, нужна, как минимум, неделя.
- И каковы первые впечатления?
- Ниже среднего. Пока вы лишь плелись в хвосте событий, добросовестно фиксируя их на бумаге, и если бы не Говоров, то было бы вообще глухо, как в танке. Жаль парня. Он был прирожденным следователем.
- Да, - кивнул Рокотов. - А ты показания Свалова читал?
- Читал.
- И как тебе идея мафии взять все в свои руки? Неужели это возможно?
- Еще как возможно. Идея не нова. Ее контуры просматривались уже при расследовании дела Полякова. Уже тогда мафия предприняла первые шаги к консолидации и была близка к тому, чтобы взять всю экономику области под контроль. Осуществлению этой "благородной" цели помешали тогда мы с тобой.
- А что толку, - хмуро проговорил Володя. - Теперь они собираются взять под контроль экономику всей страны. Неужели там, - Рокотов поднял глаза к потолку, - этого не видят?
- Там, Володя, уже все давным-давно куплены мафией вместе с потрохами.
- Что же делать?
- Спроси что-нибудь полегче. Работать. Иного нам не дано. И попытаться помешать этим планам. Как говаривал ваш детдомовский сторож, авось получится. В это время вернулась Дина. Виновато глядя на меня, проговорила чуть слышно: