Но только чувствует Гарюнов, что не видать ему ничего этого, как собственных ушей. Шкурой чувствует, каждой клеточкой своего уже немолодого тела. Попал, как кур во щи. На этот раз нет никакой возможности выкрутиться. Даже тонюсенького лучика надежды нет. Сидит в этом каменном мешке, тюремном боксе со всеми удобствами без окон и с одной лишь дверью, да и то железной, и так думает и сяк думает, а что толку-то, чего здесь придумаешь, когда все равно один конец. О-хо-хо! А-ха-ха! Этот хитренький Добрецов молодой, да ранний! По-крупному играет. Все предусмотрел, сукин сын. На убийство следователя выдал пистолет с одним патроном. А сопровождающих трое. Куда здесь прыгнешь? То-то и оно.
- Не доверяете, Алексей Владленович? - спросил его Гарюнов. Тот рассмеялся.
- Доверяю. Но лишняя предосторожность не помешает.
Так-то вот. Игорь Васильевич прекрасно понимал, чего хочет от него молодой красавец великан. А хочет он, чтобы Гарюнов избавил его от соперника за место под солнцем, этого московского негодяя Кудрявцева. И он, Гарюнов, сделает это с превеликим удовольствием, можете не сомневаться, господа хорошие. Такая "работа" в радость. Только вот что же будет после этого с ним, Гарюновым? Задачка для дураков, да? Чтобы ее решить, ни к какой бабке ходить не надо. О-хо-хо! А будет с ним то же самое, что и с мерзавцем Кудрявцевым. Это уж как пить дать. Будешь здесь оптимистом, как же. Здесь никаких нервов не хватит. Верно? Какая-никакая жизнь, а умирать все равно не хочется. Ох не хочется! Если Даже что-то за ней имеется, то это что-то не сулит Гарюнову ничего хорошего. Нет. За все то паскудство, что он совершил в этой жизни, за него там бросится по полной программе. Это уж точно. Что делать? Что делать?
Сегодня ночью к Гарюнову поместили девушку, та-ю красавицу, что о-хо-хо, глядя на нее, и у мертвого желание появится. Честное слово! А Игорь Васильевич был мужчиной еще в самом, можно сказать, соку, в смысле там мужских достоинств. Живчик! Он поначалу так и подумал - Добрецов решил ублажить его по полной программе. Но по строгому и независимому виду красавицы быстро понял, что ошибся. Забегал вокруг девушки, запотирал ручки, рассыпался бисером:
- Ах, кака гарна дивчина! Кака красавица! Что же привело вас, бриллиантовая, в сию скромную обитель? Чем же вы, божественная, провинились перед здешними хозяевами?
Она в упор на него посмотрела, строго спросила:
- Вы Кацобаев?
По этому вопросу Игорь Васильевич сразу же понял, кто перед ним. Деланно удивился:
- Как?! Вы меня знаете?! Но откуда, несравненная, позвольте спросить? Насколько помню, я вам своего автографа не оставлял. Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!
- Так вы Кацобаев? - не отставала Светлана.
- Можно сказать и так. Меня, как ни назови, хоть горшком, лишь бы в печь не ставили. Верно?
- Не знаю, не знаю. - Она прошла в спальню, затем на кухню. Обследовала ванную, туалет. Заключила: - А вы здесь неплохо устроились.
- Рад, что вам понравилось. Очень рад! Только, смею вас заверить, восхитительная, что не нахожу здесь ничего хорошего. Не прихожу в восторг и от местного гостеприимства. И удивлен совершенно, что вы во всем этом нашли? Не понимаю я вас. Решительно не понимаю! Да, но каким таким волшебным образом вы здесь оказались, бесподобная? Какому такому счастливому Провидению я обязан лицезреть, так сказать, такую красоту?
Она вновь строго и внимательно глянула на него. Даже дернула, как бы в раздражении, прелестным плечиком.
- Перестаньте, Владислав Иванович, паясничать. Вы все прекрасно поняли.
- Замечательно! Прелестно! - завосхищался Гарюнов. - Как вы меня, старого прохвоста, а?! И правильно. И поделом.
- Убийство Андрея Говорова - ваша работа?
- Кого, простите?
- Следователя прокуратуры Говорова.
- Да, да, - закивал киллер. - Но, смею вас заверить, жемчужная, сделал я это исключительно по принуждению. А вы, вероятно, его любили, да? И то верно. Такой красавец! Такой экземпляр мужского достоинства. Очень сожалею. Очень. И я, конечно, понимаю, что такой страшный изувер и лихоимец, как я, не достоин и мизинчика такой очаровательной девушки, но все же позвольте выразить вам свое искреннее соболезнование.
- Прекратите!
Она вновь дернула плечиком. Чудесно! Какая лапушка, честное слово! Какая душка!
- По чьему заданию вы его убили? Добрецова?
- Конечно же его, неотразимая. Этого Антихриста с ликом святого. Он, смею вас заверить, еще пострашнее меня будет. Я-то что, я вот он - весь перед вами. Никогда и не скрывал своей гнусности. А он под порядочного работает. Такого крайне трудно распознать. Бедная Россия! Вот кто нынче твои правители! А вы, платиновая, как же к нему попали? Как же не уберегли вас ваши коллеги?
- По глупости. Вы его знали прежде?
- Не сподобился. Да, по мне, век бы его не видеть. Сотрудничаю под большим принуждением.
- И каковы ваши планы?
- Ах, сокровище, если бы у меня были планы. Планы у этого негодника, а я лишь ничтожнейший исполнитель его коварных замыслов. Только исполнитель.
- И каковы же его планы?
- Боюсь ошибиться, но думаю, что мне суждено будет убить Кудрявцева, такого же злодея, как и сам Добрецов. Вот видите, очаровательная, с кем приходится работать. А вам фамилия Кудрявцев что-нибудь говорит?
- Очень даже говорит. Но насколько я знаю, здесь ваши с Добрецовым желания совпадают?
- Ах, как вы проницательны, догадливая вы наша! - восхитился Гарюнов и весело рассмеялся. - Совпадают. Да. Но лишь отчасти. Лишь отчасти. Для него это так себе - лишь маленький пунктик в его грандиозных планах. А для меня все может им и закончиться О-хо-хо! А-ха-ха! Вот такие неутешительные у меня перспективы, замечательная вы наша.
- Сочувствую, - усмехнулась Светлана откровенности киллера.
- Спасибо! А как же вас звать-величать, дражайшая?
- Светлана. Просто Светлана.
- Очень приятно, просто Светлана. И давно в милиции служите, если, конечно, это не служебная тайна?
- Порядочно.
- И в каких же званиях ходите, необыкновенная?
Но Козицина сделала вид, что не расслышала вопроса. Спросила:
- Что собираетесь делать, Владислав Иванович?
- А что тут поделаешь! - сокрушенно махнул рукой Гарюнов. - Ничего тут не поделаешь. Я уже смирился со своей участью. Вы-то, драгоценнейшая, каким образом тут оказались? Проявили излишнее любопытство, так сказать?
- Вот именно.
- Тогда, смею утверждать, ваша участь не лучше моей. Нисколько не лучше. А может быть, и хуже. У меня впереди есть еще радость великая. А у вас и этого нет. Такие вот печальные ваши дела, распрекрасная Светлана. О-хо-хо! А-ха-ха!
- Прекратите каркать, что ворон. Я не привыкла пасовать перед обстоятельствами.
Гарюнов вновь забегал вокруг Светланы, запотирал ручками, радостно восклицая:
- Ах, какая девушка! Какая девушка! Нет, не оскудела земля Русская благородными людьми! Есть они еще. Есть! Значит, и есть у нее будущее. И что же вы намерены предпринять, мужественная вы наша?!
- Сейчас спать. А завтра что-нибудь придумаю, - сказала Светлана и указала рукой на дверь, ведущую в спальню. - Я буду спать там.
И ушла. Бесподобно! Многие даже крепкие мужики, оказавшись в ее ситуации, занервничали бы, сникли. Замечательная, выдающаяся девушка! Гарюнов проникся к ней еще большим уважением и с тоской подумал, что если бы ему встретилась в юности пусть не такая красивая, но такая же замечательная девушка, то и жизнь бы у него могла повернуться совсем, совсем по-иному. Но ему, к несчастью, встретилась дура непутевая, самка ненасытная, с которой все и началось. Все эти убийства, вся эта кровь. О-хо-хо!