— Я бы очень хотела вернуться в лагерь.
Его глаза превратились в щелки, а ожидающий своей очереди на расправу парень перестал дышать. Айа закусила губу и покорно опустила глаза долу.
— Как пожелаешь. — насмешливо ответил Король.
Айа рискнула поднять на него глаза и чуть не подпрыгнула на мете. Если переложить на слова взгляд, которым он одарил её, то получится что — то вроде «хочу наказать тебя, а потом долго — долго извиняться, лаская каждый кусочек твоего тела губами»…ну или что — то в этом роде. Если коротко, то прямо в эту минуту он решал, как отреагировать на её вольность. Айа вся покрылась мурашками, готовая к любому наказанию, лишь бы там присутствовали его губы и руки…
Повернувшись к парнишке, он бросил:
— Кажется, моя потребность в мщении иссякла. Я освобождаю тебя от поединка.
Лицо у парня было такое, словно он отыскал под своим крыльцом два мешка никому не нужных золотых монет.
— Я…я…тогда пойду… — еле ворочая языком, сказал он.
— Ага. — ответил Риган.
Бросив на Королеву полный благоговения и обожания взгляд, он кинулся прочь, и растворился в толпе. Пока Айа и Риган провожали его глазами, девушка грустно заметила:
— Надеюсь, он не упьётся сегодня до смерти…
— Думай лучше о себе. — сказал Король, и дал знак солдату привести к нему Харона.
Айа проглотила эту завуалированную угрозу и сделала независимый вид.
— Кили, мы уезжаем. — объявил Король.
Килиан лишь салютовал в ответ. После этого между братьями произошел настоящий беззвучный разговор, включающий кивки и движения бровей. Обговорив таким образом детали дальнейших действий, мужчины отвернулись друг от друга и занялись каждый своим делом. Подойдя к девушке, Король молча закинул её в седло и запрыгнул следом. Харон медленно потрусил вперёд, увозя их из этой злосчастной деревни. Люди опускали глаза и расступались, не смея проронить ни единого слова. Поразительные метаморфозы.
Как только началась просёлочная дорога, Риган пустил жеребца в галоп, не дожидаясь отряда. Айа была вынуждена обхватить его талию покрепче, чтобы не свалиться под копыта королевского любимца, поэтому не сразу заметила, что они свернули по дороге в сторону берёзовой рощи. Укрывшись за молодыми берёзками, Его Величество сдернул девушку с коня и прижал к себе. Он был на взводе, словно не мог устоять на месте. Наверное, его кровь все ещё была горяча после этих поединков, подумала Айа.
— Готова получить наказание? — спросил он.
Она опустила глаза и покорно кивнула. Подхватив костяшкой её подбородок, он сказал:
— Смотри на меня, хитрая эльфийская бестия.
Айа прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Я готова принять всё, что мне уготовано, мой любимый, сильный, нежный, непобедимый… — он закрыл ей рот поцелуем, прерывая эту оду.
Всё произошедшее дальше напоминало нападение голодного волка на беспечную овечку. Для начала Риган заставил девушку опуститься на колени и упереться локтями в землю. Задрав её юбку и избавившись от белья, он несколько секунд наслаждался видом, чем привёл Айю в смущение. Затем на овеваемую весенним ветерком ягодицу опустилась королевская ладонь. Удар был совсем несильный, скорее символический, но достаточный, чтобы пустить по её телу обжигающую волну и вырвать стон. Подарив ей ещё парочку порочных шлепков, Риган поцеловал каждую из наказанных ягодиц и повалил Королеву на весеннюю травку.
Айа не знала, сколько времени они провели в этой роще. Когда она была рядом с Риганом, время не имело для неё значения. Он помог ей запахнуть разорванную рубашку и кое — как прикрыл воротом следы от укусов на шее. Когда Король обнаружил, что её грудь лишилась материнского молока, сначала очень расстроился, но потом сообразил, что теперь округлые холмики вернулись в его полное распоряжение. Да что там говорить, он почти не выпускал их из своих ладоней всё это время. Розовые вершинки до сих пор ныли от требовательных ласк его рта. У Айи было ощущение, будто на неё напал дикий варвар, чтобы грубо и требовательно доставить ей всевозможные удовольствия. В самом деле, у неё всё тело покрыто мелкими укусами, а на бёдрах красовались следы от его пальцев. Мышцы ломило, а между ног ощущалось пощипывание. Кажется, такого у них еще не было.
Взглянув на мужа, Айа увидела намёк на раскаяние в его глазах:
— Кажется, я перестарался. — пробормотал он, затягивая на её талии кожаный шнурок. — Прости.