Ведьма как-то излишне резко подняла лицо в мою сторону, и я заметил смущение в ее взгляде.
— Мистер Олфорд? — непонимающе нахмурилась Джойс. — Давно вы там стоите и подглядываете?
Не успела она договорить, как я уже был рядом, стоял позади кресла и склонялся к ее уху.
— Прекрасное платье. Только вынужден просить вас снять его.
— Майкл, что ты такое говоришь? — от неожиданности она даже не стала продолжать игру. Щеки ведьмы запылали, что доставило мне особое удовольствие.
— Правду. Это безотлагательное дело, мне срочно нужна твоя помощь, — я склонил голову и почти невесомо коснулся губами ее кожи на шее.
Она судорожно втянула воздух, а потом тихо рассмеялась и повернула голову, с вызовом встретив мой взгляд.
— За помощь я беру плату, — ее горячее дыхание защекотало ноздри.
— Я весь твой, ведьма.
— Какое бесстыдство! — раздался знакомый шелест листов совсем рядом.
Я резко отстранился. Надо же, насколько незаметным может быть гримуар, и насколько бывают катты невнимательны, когда дело касалось женщины.
«Ты перенесла Ингу в библиотеку?» — одними глазами спросил я Джойс.
«Не целый же день ей быть в гостиной», — также безмолвно ответила она.
— Здравствуй, Ингеборга, — я послал вредному гримуару обезоруживающую улыбку, но на нее это не возымело абсолютно никакого действия.
— «Здравствуй, Ингеборга»? Наглость каттов не знает границ! — начала охать и брюзжать она.
Я выпрямился, все еще держа ладонь на плече ведьмы. Единственный глаз книги возмущенно вертелся из стороны в сторону.
— Это надо же среди дня делать такие грязные предложения приличным ведьмам! Нет, я, конечно, благодарна вам, мистер Олфорд, за то, что спали нас, но не позволю обижать мою девочку!
— А кто сказал, что я собрался ее обижать? — настало мое время хмуриться.
— Ингеборга, — предупреждающе протянула Джойс.
Книга возмущенно зашелестела пуще прежнего.
— Что «Ингеборга»? Милая моя, тебе было мало прошлого раза? Кто утешал тебя несколько ночей кряду? А этот даже не эльф, а катт!
— Инга! — вскрикнула Джойс, делая страшные глаза.
— Много ты знаешь о нас, книга, — прищурился я, подходя ближе к гримуару. — Даже интересно послушать.
Повисло молчание, в котором я отчетливо слышал, как секундная стрелка бежала в настенных часах, как быстро дышала Джойс и как колотилось ее сердце, как ветер за окном ласкал листву. Ингеборга смиренно посмотрела сначала на ведьму, потом на меня.
— Вы не умеете строить семьи, — фыркнула она, наконец.
— Чушь. Мои родители прожили вместе почти шестнадцать лет.
— Катты полигамны!
— Как и многие другие расы, даже люди. Все зависит от личности, а не наличия хвоста или клыков.
Гримуар недовольно зашелестел.
— Вы… страшно представить… кусаетесь во время соития.
— Не всегда. Это проявление чувств, книга, — мгновенно парировал я. — Так мы показываем доверие и привязанность. Что еще тебе нужно знать?
Листы зашуршали, Инга внимательно изучала меня, а потом прикрыла глаз и неопределенно дернула корешком.
— Не давай ей ложных надежд, — раздалось очень тихо. Так, чтобы услышал только я.
Буря не улеглась, только затихла до лучших времен.
Интересно, что это должно было значить? Утром Джойс все спрашивала, почему я рядом с ней, отчего переменил к ней отношение. На самом деле, это очень сложный вопрос, на который у меня не было четкого ответа. Меня безусловно тянуло к ней. Еще с первой нашей встречи, когда я по совету одного знакомого заявился к Джойс с просьбой проникнуть в голову почившему богатому старику, родственнички которого вздумали делить наследство и обвинять друг друга в убийстве дедули. Это был первый случай в моей частной практике, когда сразу несколько членов семьи заказали мне доказать виновность других. Меня встретила молоденькая ведьма в безобразно обворожительном зеленом платье. Вразрез с образом и возрастом она оказалась собранной и деловой. Я и не думал, что ей может быть хоть какое-то дело до меня. Такая леди могла заполучить кого угодно, куда там соваться катту-полукровке. Впрочем, и тогда я был не прочь развлечься с ней, но всегда тактично соблюдал дистанцию, понимая, что работать вместе станет гораздо тяжелее. Да и воспоминания об Эссе и ее предательстве затмевали разум. Тогда я не был готов ни к чему, кроме разовых игр, но на подсознании чувствовал, что Джойс такое не подойдет.
Так и продолжалось все эти месяцы — лишь работа и ничего больше, — пока это воняющее всеми затхлостями дело не упало на мой хвост. За столь короткий срок я успел узнать ведьму с разных сторон. Я видел ее печаль, веселье, гнев, страх, сострадание, боль, слышал, как она пела на неизвестном языке полную скорбной красоты погребальную песню, видел смущение в глазах, желание, наслаждение и потребность в тепле. И я кристально понял, что Джойс нравилась мне всякой… даже не так. Эта ведьма была нужна мне во всех своих ипостасях. И я готов был узнавать новые.
Ведь каждый раз она не пыталась притворяться кем-то другим, а была просто Джойс — талантливой ведьмой, самой собой.
— А я одна помню про Фердинанда? — резко сказала Инга. — Его давно нет.
— И я переживаю, — вздохнула Джойс и отложила биологию других рас на подлокотник кресла. — Но он, бывало, убегал и на дольше.
— Дин в силах за себя постоять, он доказал это при стычке в квартале, — пожал я плечами. — А ты разве не должна чувствовать его или что-то вроде того? Говорят, у ведьм с фамильярами особая связь.
Джойс вдруг изменилась в лице, став задумчивой и грустной. В уже привычном для меня жесте она обхватила себя руками, словно здесь подул ледяной ветер, и ей отчаянно нужно было согреться.
— Ты прав, связь есть, но не у нас, — она помедлила, подбирая слова. — Дин… в общем, не мой фамильяр.
Я застыл.
— Как это возможно? По всем параметрам он очень на него походит.
Инга презрительно хмыкнула, окатив меня недовольным взглядом.
Джойс же долго молчала: то ли размышляла как объяснить, то ли погрязла в воспоминаниях. Проступившая на ее красивом лице боль наводила мысли скорее на второй вариант. Что-то случилось. Нечто очень плохое и темное.
Я вдруг вспомнил реакцию Дина на ее слова в ту ночь, когда фамильяр по имени Арчи умер у меня на руках. Она сказала, что Мойра умерла раньше Арчи. Дин заскулил, и на долю секунды они словно выпали из реальности, полные печали и горя. Тогда мне показалось, что это естественная реакция на смерть Арчи и его ведьмы. И только теперь понял, что, будучи совсем юной, Джойс пережила куда больше потерь, нежели я думал.
— Я с тобой, — мягко позвал я ее, присаживаясь на пол напротив ведьмы и складывая руки ей на колени. — Слышишь?
Она кивнула. Ее глаза цвета ясного неба увлажнились.
— Дин — фамильяр моей подруги Ари. У меня не было денег на своего, это ведь достаточно дорогое таинство — связывание души ведьмы и фамильяра. Будущий фамильяр тоже не обычное животное, их выводят специально. Дина подарили Арабелле за год до нашего выпуска из приюта. В отличие от моих, родители Ари приезжали довольно часто и привозили маленькие подарки. Время от времени и мне что-то перепадало. Семья Ари была небогатой, потому девочку отдали в приют, а не в школу. Они хоть и не были особенно рады ее дару, но решили, что лучше обеспечат ей достойную жизнь и фамильяра, чем будут платить за обучение. Так вышло, что скопили на Дина они на год раньше, чем рассчитывали, потому последний год в приюте мы жили вчетвером. Я, Ари, Дин и Инга.
Джойс замолчала, нервным жестом начав растирать плечи, и я заметил мурашки на ее коже. Тут же поднялся и сел рядом, обняв ее за плечи и прижав спиной к своей груди. Несколько секунд ведьма была напряжена, но вскоре расслабилась.
— Не видишь, ей больно вспоминать. Зачем давить на девочку? Все ваша каттская натура… — буркнула Инга, и я сжал челюсти.
— Нет, тут нет никакого секрета, — слабо отозвалась Джойс и сглотнула. — Просто меня редко об этом спрашивают.
— Наверное, потому что у других есть чувство такта.