Имел я ввиду Гамлета, принца датского. "Выкуси, — говорит. — Не поиграешь на мне, чай не флейта." Какая там флейта — свистка хватает. И ведь все подряд на это соло на свистке покупались, даже Юрьич. Сбивает, если едва знакомы, и не знает ещё толком охмуритель, чем ты ему в дальнейшем пригодиться сможешь, а уже — душа нараспашку, сочувствия ищет, доверяет.
А павлин этот перед каждым хвост свой распускает, как перед очередной своей курицей. Трудно ему что-ли? Хвост-то — готовый уже. Я может и туго соображаю, но вот понял. Кукле спасибо. Хотя и не спаниель она, чтобы фазанов с павлинами гонять. Больше по части лягушек.
Такая вот Кукольная комедия, как говорит Скользкий.
И без чёрной метки обошлось.
Скользкий, тот наверняка таким исходом доволен был бы. А моя помполитская болезнь только пуще прежнего от такой быстрой капитуляции разыгралась. Бывает же такое.
***С вечера солнце было хорошее.
От Кавказского берега оторвались к нулю часов. Скользкий на десять минут позже меня менял. И без всяких сигналов точного времени знали уже все трое, что часы в рубке на десять минут этих врут.
Тоже вот — мелочь. А Родион, механик вроде-бы, первым делом часы выставил. Я теперь с ним вахту стоял. Не хотел капитан Смоллет с Сильвером на одном мосту находиться. При смене вахт приходилось, правда, терпеть моё одноногое присутствие.
— Как считаешь, Радичек, не заштормит? — по-деловому так спрашивает.
— А прогноз же есть, — Родион ему.
— Есть у нас один, хоть и недоученный, но всё ж — радист. Грех не пользоваться.
Я чуть второй раз на кобчик свой злосчастный не сел. Получалось, как Горбатов ушёл, прогнозов моих никто и не читал даже. Причём, дважды в сутки.
Я всю вахту самоедством продолжал заниматься. Вот открылся передо мной подлец по-дружески. Дескать такой вот я подлец, а подлости мои такие-то и такие-то. И пошёл себе подличать дальше. А я возьми и плюнь против ветра в душу. Подло? Но тут случилась со мной профессиональная гордость, хоть и недоученная.
— Палыч, я вот забыл только, где 666-ой район с 555-ым граничит. Простите уж неграмотному совмещёнщику. По шестому дают порывчики до 14 метров в секунду после полуночи.
Замялся с ответом обжигатель горшков наш. Ему бы просто сказать: "А чёрт его знает, "- но это ж во-первых — невежливо, а во-вторых… это ж надо знать, чего тебе позволительно и не знать напамять, и в какую шпаргалку заглянуть. Перед мордой же прямо, на переборке шпаргалка висит, как на настоящем пароходе.
— По нашему району — бунация, — говорю. С умыслом уже.
— Чего-чего? — даже о том, что не разговаривает со мной забыл "Мастер", так не расслышал. Родион — тоже не понял.
А "бунация", по-азовски, — штиль. Только на азовских рыбачках слово это и осталось. Раньше, говорят, повсеместно на Чёрном море итало-греческой терминологией пользовались, а петровскую неметчину называли "хлотской" и дико над ней издевались. В самом деле, бабафигу топселем каким-то дразнят. Обхохочешься.
Да вот тебе и азовский рыбак, думаю. Сдаю Скользкому курс двести семьдесят шесть и ухожу на корму курить в гордом одиночестве.
— Стой, давай по порядку, — думаю.
А пароход стоять не желает. Знай — бежит, гоголь-моголь из воды забортной винтом взбить пытается.
И море гладкое, как стол бильярдный. Вроде из Чёрного в Красное угодили. Ни себе чего невязочки!
Катимся, значит, как тот шар, к Сарычу, чтобы от борта в среднюю лузу, в БДЛК попасть (Бугско-Днепровский лиманский канал, для приезжих). А тут и Дед Витька из машины подымить выполз. Правильно всё: полнолуние. Время вампиров и вахтенных механиков.
— Витька, — говорю, — что такое "шурубра" знаешь?
— Значит на днепровских пароходах не работал.
— Ну, ты прямо как Василий Иваныч и логика! Фурманов, удочки нет у тебя? Значит педераст.
— Давай по порядку, — говорю. И выкладываю ему одно за другим.
— Точно, не рыбак! — согласился Дед.
— В пятницу, тринадцатого — и хоть бы чертыхнулся, что в море выходить приходится.
— И не капитан лоцбота, — по порядку же продолжаю.
— Видел ты хоть на одном лоцботе швартовки такие? Уж у кого рука набита… Это рыбаку с "супера" какого-то простительно. Они в год раза четыре швартуются. Но он же не рыбак?
— Вычёркиваем, — согласился Дед.
— Не третий помощник. Точно не Трояк. На машинке одним пальцем буквы ищет. И Толика даже в судовой роли "коком" записать пытался. Смешно даже.
— Не второй. Какой Ревизор остойчивость элементарно посчитать не может? Какому-нибудь капитану лоцбота это может и простительно, но портофлот мы уже вычеркнули.