Но, пока не на промысле, народ наш времени не теряет: ченчует потихоньку кто конец пропиленовый, кто бронзу с баббитом, кто чего припас. Быстро как-то джонни волкер весь вышел, сами не заметили, как. А на трезвую голову не очень-то и с филиппинцами подерёшься, понимать надо.
Возвращаются как-то боцманюра с рефмехаником с берега, навеселе, ржут и Деда подкалывают. Ни один филиппинец, дескать, так и не подвернулся, аж противно, семь баров и даже один дорогой ресторан прочесали, а они — как в воду канули. Но на что-то другое, очень интересное набрели. В кабаке том самом. В промежутке между двумя джинами удалось акробатический-хореографический номер один посмотреть."Оленёнок Бэмби" называется. И как они джин этот пьют? Ёлка ёлкой.
Но тут Фёдорыч к разговору этому прислушался, и сразу филиппинобойцев наших — на короткий бакштов:
— А откуда, голуби мои, местная валюта на кармане завелась? Что уже толкнули?
Мялся-мялся боцман, бухта каната, говорит. Ненужного, списанного. Собрал тогда кэп нас всех в салоне, и говорит:
— Ченч прекращаем. Нет у нас на судне больше ничего "ненужного". Будет рыба — будем смотреть, можно ли её налево "списать". А со снабжением — баста. Никакой транспорт из Союза бухту эту тебе не доставит. Кончились времена. Моменты начались. Понимать надо. Кто не понял, в один секунд в филиппинца лично вот этой рукой превращать буду.
А рефик ещё:
— Ты, дракон, лучше расскажи, как по лапотной простоте тампаксы за сигару принял, и подкурить прямо в магазине пытался…
Так мы и забыли про "Оленёнка Бэмби". А зря.
Нет, пока рыбалка у нас шла, жаловаться на невнимание Джона ихнего нам, пожалуй, не приходилось.
Каждый приход в порт на причале встречал. Во все тонкости вникнуть норовит, лично в трюм, в машину спускается, везде нос свой любопытный суёт. Сына своего нам стажёром посадил. Он года два назад "тюльку" херсонскую за бананы закончил, и, видимо, в самых дипломированных рыбаках страны и окрестностей ходил.
Петушистый такой Джонёнок, даром что мелкий. Всё норовил кэпа с Никитичем научить рыбу правильно ловить. А Никитич возьми и дай ему однажды за ручки подержаться: лови, Джончик, чего ссориться?
Как тралмастер потом Джончика за борт не смайнал, до сих пор удивляемся. Нижняя пласть, от подборы до кутца, — в клочья. Джончик на мост заскочил, за спину Никитича спрятался:
— Мне капитана сам приказывал! — сперепугу даже в должности Никитича повысил.
Ну что ж, Джончик. Порвались. С кем ни бывает. Вместе рвались, вместе и шиться будем. А то мы — тралы в ошмётки рвать, а тралмастеру с народом — чиниться теперь всю ночь? Не по-рыбацки получается, не по-товарищески. И даже не по-джентельменски и не по-мистерски.
Скис Джончик, но делать нечего. Идёт вместе с Никитичем на промпалубу, иглицу ему в руки суют, восьмого номера бобину, а он, бедняга, и намотать нить на иглицу не умеет. Ладно, подержи вот здесь лучше. Вот здесь подрежем. То принеси, это подай, а теперь отойди, не мешай.
Совсем специалист дипломированный скис. В порт пришли:
— Плохой пароход ты мне купил, — папаше своему жалуется.
— Почему плохой? Вон сколько рыбы поймали.
— На нём только белые люди ловить смогут.
А оно действительно, мы к ихним сейнеркам местным присмотрелись поближе, неплохие судёнышки. Втроём на них работать можно. Дуплетом. Всё автоматизировано, аж противно. Один трал тянешь, другой под борт подобрал, не подымая, и рыбу из него вытряхиваешь. И трал — не трал, а драга скорее. Волоки по дну, всё что на нём живого и неживого есть греби. Отчего так не ловить? Когда на всю страну — пять сейнеров, можно и так, конечно. А у нас вон даже донными тралами ловить давно уже запрещено. Мы один трал ставим сорок минут вче… да, четверо на палубе, как минимум. А у них: кнопку нажал, — и пошёл трал. Никакого тебе таскания железа и тросов врукопашную, как у белых людей.
Но зато уж на двадцати пяти метрах под килём, когда раскрытие трала — тридцать, нашей-то авоськой всю рыбу за бортом, включая бакланов и пингвинов, за одно траление обловишь. Не рыбалка, а лафа. Лови себе в экономзоне, ночи не жди, огни не туши, за забор под крупнокалиберные пулемёты не лазай.
Как же тут не ловить?
Джон и на Джончика уже не очень смотрит.
Пива вам? Сколько ящиков? Хейнекен, или жигулёвского, может? Воду питьевую — и ту чуть ли не из самого Боржома заказывал. Это Никитич настоял. Можно конечно и делагил жрать, у кого печень запасная есть. Но из минералки готовить — надёжнее.
За первый месяц выходили мы на рыбалку трижды. И так нам Джон со своим вниманием надоел на приходах: это ж ни ящика рыбы налево не спишешь.