Бардак — по-турецки всего лишь стакан.
А табак — почему-то тарелка.
Табак будет — тютюн. По-украински, а не по-русски.
Шапка — шапка.
Изюм — виноград.
Кылым — как и у нас.
А вот кавун — дыня.
Водка пишется через букву Т.
Когда знакомого турка контрабандой ввезли в Севастополь и у памятника Нахимову сказали: "Гросс Адмирал…", он ответил:
— Да, как же, знаю. Большой Адмирал. Бомба — Синоп.
Эти стены начала строить ещё амазонка Синопа. А закончил в нынешнем виде Боспорский царь Митридат. Последний соперник Рима. Отравился в Керчи цикутой, когда римские униремы уже входили в пролив. Стены две тыщи лет ждали, когда ж Павел Степаныч Нахимов испытает на них новинку: бомбический артобстрел.
У мечети стоит источник. Бронза, надпись на мраморе. Построен на деньги погибших в Синопском бою моряков. Турки, Турция — дикость: из карманов убитого, даже могильщик, не возьмёт чужого реала: Аллаху всё видно, грех.
(Когда пропадают часы, положенные на парапете набережной, пока хозяин купается, нужно просто идти к проходной портовой полиции: русское судно в порту. Больше — некому. Ну конечно, идёшь — лежат ничьи часы. Какой матрос растеряется?)
"Эскадра русских… Без объявленья войны, внезапно…" Пал Степаныч просто устал крейсировать больше месяца вдоль берегов.
— Сопливые дипломатишки-с… Либо в базу вернуться, либо же — воевать-с!
В развале стены на набережной сейчас полно ресторанчиков. Пьют пиво канадцы с норвегами. Море у столиков плещется, яхты швартуют к пиццериям. Спасибо гросс адмиралу за реконструкцию города.
И за реконструкцию мира.
Три года войны в Севастополе. В Очакове. В Петропавловске. В Кронштадте. В Русской Америке. Почти — Нулевой Мировой.
Флот в Северной бухте затоплен. Севастополь — разрушен, оставлен. Того ли ты ждал, Пал Степаныч? Или всё же сопливый тот дипломатишка неожиданно был прав?
Как по другому читаются знакомые с детства книжёнки, на которых героев воспитывали и политграмотили бойцов. Вот здесь была батарея… Вот здесь они стали на якоре… Что? Степи Синопские? Угнетённые сербы Синопщины?
Короче, опять сон Веры Павловны: и в Аравии русский мужик сеет рожь.
— Мы ещё будем мыть ноги в Персидском заливе!
(- Мои повара по-прежнему черпают воду из Волги!)
— Наши мешочники заполонили все рынки Турции! И Европы! И в Эмираты добрались! Вслед за ними грядут мафиози, тоже — лучшие в мире! Куда Коза Ностре тягаться!
Бог ты мой! Шурик, Трояк! Так это для них ты, выходит, чертил карту Дубая?
— Бей эфенди, давай выпьем воТки! Я не русский, а ты не турок. Мы для них: ты — лас, я — хохол. Родились у нашего моря. Понтийцы, сыны Митридатовы, митридат твою мать. А ты знаешь, что он не умер от целого бардака яда? Он с детства пил яд понемногу, приучал к нему организм. ВоТка твоя — отрава. Но ведь и не пьём, приучаемся. Шарафе, по-украински — будьмо!
***Чтобы заработать десять долларов нужно водиночку перекидать восемь тонн сахара. Укрепляет мускулатуру.
Или отстоять восемь часов ходовой вахты.
Или поймать под Змеиным, засолить, привезти и продать восемь бочек черноморского шпрота.
Или ночью, с погашенными ходовыми огнями, пройти всего десять миль вдоль абхазского берега, подсвеченного вспышками залпов.
Думал ли я в Персидском заливе, что вот так же, как буровые платформы, будут гореть черноморские здравницы?
Беженцы, голод, разруха. Стрельба на безлюдных улицах Поти. Буржуйки в панельных домах.
Чтобы сохранить заработанное, нужно отдать почти столько же на лапу чиновнику: от таможенника до рэкетира.
Или дать взятку в кадрах. Прямо как церковь: десятую часть от суммы контракта.
Или платить рыбинспекции.
Или пузом заткнуть ствол обкуренного абрека из Барцханы.
— Он ведь выстрелит, если я буду двигаться резко, и испугаю его. Если стрелять не в воздух, можно попасть в человека. Поможет ли мне то, что я читал об этом у Бабеля?
Чтобы вернуть десять долларов, достаточно перепродать два ящика мандаринов.
Или три пака турецкого шоколада.
Или — контрабандой — провезти в Турцию четыре кило меди. Или — В Италию — два блока "Мальборо".
Или — в Испанию — двести грамм героина. (Они везли четыре тонны. Взяли их сразу за канарами, еще в море).
Или — выбросить за борт нелегального негра, не довезя до Голландии.
Взять на палубу десятую часть жигулей с половиной беженца до Геленджика, только в сумме — не больше двенадцати, чтобы иммиграционные власти не завернули на Новороссийск.
Или надуть по зарплате полтора матроса за день.
Или просто — прокинуть друга. Вот тут мелочиться не надо. Сразу этак штук на десять зелёных. Друзья — товар штучный. Растятся чуть ли не с детства.