-Ты это специально,- фыркнула принцесса, а ее руки покрылись цветочными узорами силы.
-Естественно, Луми,- хохотнул Мустанг и увернулся от ответного выпада девочки. - Я же должен проверить свою будущую пару. А если ей сил не хватит держать мою тьму в узде.
Оба поднялись и рванули через пляж, попутно швыряя друг в друга энергиями.
-Хватит, хватит! - уверенно твердила Луми, задыхаясь от длительного бега.
Их смех нарушал тишину пляжа и прекрасно перекрывал шум десятка шагов. Стоя в тени деревьев, оборотень внимательно следил за своей дочерью и ее другом. Беспокойство сменилось облегчением и сожалением. Он знал о судьбе своего ребенка, и позволил ей насладится последними часами счастья. Зажав в ладони тот самый адуляр, найденный женой в покоях дочери и два письма из земель "Яростного Грома" Заяц старательно запоминал звонкий смех Луми. Последний и не для него.
Экстра Зиан и Сюли
-Учитель, посмотрите, она опять здесь!- звонкий детский голосок всполошил притихшую птицу.
Плетение оборвалось и звук шагов по скрипучему снегу. Журавль, сидевшая у первого кустика на краю леса, без страха смотрела на бегущего к ней ученика Зиана.
Юный двуликий нёс для журавля кусочек черствого хлеба - добротное лакомство зимой.
-Мар!- окликнул ученика Зиан, - поприветствуй хозяйку озера!
Мальчик лет пяти, с забавными черными кудрями ударил правой рукой себя по худой груди и важно произнес:
-Приветствую, Вас, хозяйка озера.
И бросил кусок хлеба к привставшей птице. Та наклонила голову на бок, рассматривая Зиана, который сидел на высоком пороге дома своего ученика и, держа в руках кото, по-доброму улыбнулся журавлю.
Захватив лапкой кусочек хлеба, птица расправила крылья и скрылась в белизне заснеженного неба. Мальчик расстроился такому скорому уходу птицы и понуро вернулся к учителю. Сев на подушку, взял инструмент учителя, тем не менее мыслями все еще оставался на краю леса.
-Мар, давай продолжим с этого места,- предложил Зиан, указав карандашом на вторую строчку в нотной тетради.
-Почему Вы не разрешаете поймать журавля? Она бы дома у меня сидела, я бы ее кормил, играл,- понуро спросил мальчик.
-Разве так поступают с друзьями? - удивился Зиан, выдыхая пар.
Утро поистине выдалось морозным. Впервые за много лет ночью выпал снег, переполошив всех обитателей деревни. Дети радовались новой забаве, а взрослые начали переживать за едва пробившиеся ростки зелени. Зиану потребовалось много усилий дабы Мар сидел спокойно и вдумчиво изучал Плетение.
-Я бы заботился о ней...-пропыхтел юный маэстро.
-Сейчас ты более чем заботлив с хозяйкой озера,- терпеливо ответил Зиан, наблюдая за пальцами Мара.
Некоторое время они сидели в молчании, слушая неторопливую игру Мара. Бледно-зеленое Плетение вилось над мальчиком, указывая на его способность к влиянию на разумы двуликих через мелодию.
Зиан еще юношей обнаружил, что если играть определенные мелодии в нужной тональности, рождается энергия, умеющая повелевать настроением его родителей. Заинтересованный этим открытием, много вечером Зиан писал и играл музыку улавливая все новые потоки. Их, впоследствии, он назвал Плетением, ведь чем сложнее многограннее мелодия, тем больше потоков рождалось вокруг. Они оплетали друг друга, создавая нить непрерывной могущественной силы. Он - Зиан, обладатель слабого Истинного Плетения "Святая Земля", вдруг создал оружие сильнее любого элемента.
Конечно, он написал во дворец императору, в надежде получить права на Плетение и стать основателем новой ветви в иерархии сил двуликих. Однако его изобретением не заинтересовались, чтобы распространять знания на масштабном уровне и выписали большой налог на преподавательскую деятельной, ибо учитель -звание почетное.
Все заработанные деньги с уроков шли на уплату налога, а Зиану приходилось в обличии Грифа добывать себе пропитание, из-за чего внешняя худоба учителя выглядела болезненно. На личном так же не складывалось у Зиана - молодые оборотницы, зная о незавидной жизни Грифа, отказывались принимать ухаживание местного учителя. Да и в деревушке не нашлось ему пары. Вот и коротал мастер Плетения свою жизнь за игрой и обучением. Только по ночам, он бродил по некогда богатому дому родителей и с сожалением касался шатких стен.