Он вошел в комнату с гордо поднятой головой, а мы поднялись на шестой этаж.
- Моя руна, - бесцветно сказала Сандрин и, тряхнув тяжелыми черными волосами, прижала к себе музыкальный инструмент, - я сыграю самую красивую мелодию для своей стихии, как учил Зиан.
Через медленно закрывающиеся двери мы увидели, двуликую подошедшую к алтарю и принялась играть на кокю. Пока шли дальше, я обратила внимание и Луми, которая сильно стискивала руку РоуГана. От нее веяло первобытным страхом.
- Луми, ты чего? - спросила, поглаживая ее подрагивающие от всхлипов плечи.
- Прости, я как-то не ожидала, что будет вот так, - обвела та руками лестничный пролет и нас четверых.
Кузен терпеливо вытер остатки срыва Ледяной и сказал мне:
- Что ты хотела от Зайки? Трусишка у меня кузина.
Та крепко сжала трясущиеся губы и закивала.
На седьмом этаже мне пришлось приобнять пошатнувшуюся Карви. Я взяла за руки двуликую и, глядя в глаза, сказала:
- Карви... ты так прелестно танцуешь... станцуй своей стихии.
Та быстро закивала, и мы обнялись, и повелительница «Симфонии Ветра» зашла в свою комнату. Дверь сомкнулась, скрывая от нас летящие юбки Мангуста. Взявшись за руки, мы поднялись выше.
Восьмая руна вспыхнула, едва Луми подошла к дверям. Я вскользь осмотрела такую же как все ритуальную комнату, пока родственники прощались. РоуГан попытался ее обнять, но двуликая взбунтовалась и оттолкнула его. Твердый шагом Ледяная приблизилась ко мне, сняла свою любимую заколку с хризантемой, вложила в мою руку.
- Можешь мне ее отдать при следующей встрече? - дрожащим голосом спросила Луми.
"Конечно! Мы же увидемся скоро! Я обязательно тебе ее верну, и мы вместе будем с улыбкой вспоминать, как ты дрожала и как срывался твой голос."
Прижав цветок к своей груди, я согласно кивнула. Отзеркалив мой жест, она прошла мимо кузена в свою комнату. Я встала рядом с РоуГаном и следила, как медленно закрываются двери. Неожиданно Луми обернулась к нам, а по ее щекам катились крупные слезы.
Я непроизвольно потянулась к ней и хотела сказать, что все будет все хорошо, но дверь закрылась. Ослабевшая рука опустилась, а я повернулась к лестнице на девятый этаж. Там мне пришлось некоторое время подождать РоуГана. Повелитель "Магмового Океана" тяжело поднялся ко мне и, не проронив и слово, прошагал в распахнутые двери. Мурашки прошлись вдоль позвоночника, едва я услышала щелчок над головой. Дверь на крышу открылась, впуская пронзительно холодный порыв ветра.
Рукавом стерев проступивший пот на лбу, сделала четыри шага на встречу ветру. Зажмурившись, в первые секунды мне показалось, что я услышала голос мужа. Широко раскрыв глаза, осмотрелась: девять статуй замерли в весьма странных позах, и были исполосованные тонкими узорами трещин, через которые просачивался свет. А по центру стоял алтарь. Я вошла в круг из статуй и опустила светильник на алтарь.
"Как долго мне ждать здесь остальных?"
Присев рядом со светильником, решила помолиться Луне за друзей и благополучие двуликих.
Впав в медитативный сон, я услышала скандирующие что-то голоса:
"Благословение — это был обман, искупление — вот наш удел. Такова цена и все мы заплатили сполна!"
"Что? Что вы такое говорите?! Искупление?! Кто ?! Чем?!"
Кнут боли обжег грудь, заставив свалиться на алтарь. Голоса усиливались, перекрикивали друг друга:
"Захлебнуться в пучине свирепых вод, сгинуть в пылающем огне, задохнуться, расплавившись в неистовой жаре, навсегда разум во тьма, канув, потерять, черной земле себя предать, меня же покарал небесный гнев, смерч на куски разорвал, мое сердце обратилось в лед, и рассыпалось прахом. Хоть и нелегкая судьба, но мы поклялись Небесам! Делим беды печали и радости пополам!"
Усиленно раскрыв воспаленный взор, увидела светящуюся толпу. Они стояли все вместе, а на их лицах цвели радостные улыбки. Рейн стоял впереди всех и тянул ко мне протянутые ладони.
Обессилев от множеств видений, от осознания горькой правды, я протянула к нему руки, надеясь найти утешение, но уже не здесь. Не на земле, а рядом с ними, подле Луноликой.
-Почему вы обманули меня?- прохрипела, ожидая необходимой легкости.
Однако вместо нее меня пронзили девять лучей. Бурлящая сила внутри вырвала через крик. Я чувствовала каждого из друзей, слышала... и прощалась. Они обернулись в своих зверей и направились высоко вверх, пока не стали звездами на дневном небе. Рейн наклонился ко мне, собрал губами слезы и стал Рысью. Мотнув головой, он ожидал меня. Ноги налились свинцом, пока душа рвалась на свободу. Столь противоречивые чувства разрывали меня изнутри. Последнее, что видела — светящиеся крылья белой голубки, летящей рядом с Рысью. Последнее, что слышала: