Это было больше, чем просто «спасибо». Это было признание. Признание ее не просто как целительницы, а как часть той невидимой сети взрослых, которые защищали этих детей. Кэтрин кивнула, принимая эту ответственность.
— Всегда, Чарли.
Билл, наблюдавший за этим с легкой ухмылкой, выпалил:
— Нет, Кейм мне три года после твоего выпуска кошмары снились, что сейчас грозная староста кааааак нависнет надо мной.
— Нет, Уизли, — парировала она, и в ее глазах блеснула знакомая Биллу опасная искорка. — Потом старостой стал ты сам. И нависать стало как-то... непатриотично.
Он рассмеялся, и на этот раз Кэтрин позволила себе улыбнуться в ответ — коротко, но по-настоящему. В этом хаосе из драконов и надвигающегося кошмара, эта минута простого человеческого взаимодействия, эта связь с большой, шумной, живой семьей Уизли, стала для нее небольшим якорем. Напоминанием, что она борется не просто за абстрактные жизни, а за конкретных людей.
***
Некоторое время спустя, беседа с Уизли закончилась на той легкой ноте, которую задал Билл. Кэтрин, с неожиданно появившимся чувством легкости в душе, пошла обратно к замку.
Тропинка из Леса обратно была хорошо ей знакома. Воздух уже не казался таким напряженным, хотя низкое рычание драконов все еще периодически сотрясало воздух, напоминая о предстоящем безумии. Она почти вышла на опушку, когда ее внимание привлекло движение у одного из ближайших загонов.
Это был Хагрид. Но не тот Хагрид, что обычно неуклюже и радостно бродил по лесу. Он вел себя... странно. Он стоял по стойке «смирно», выпрямив свою могучую спину и начищая ботинком о голень второй ноги. Его огромная борода, казалось, была тщательно расчесана, а в волосах, собранных в хвост, даже поблескивал какой-то новый, начищенный закаленный гвоздь.
Но самое забавное было то, что он... разговаривал. Громко, четко и с невероятной, неестественной для него вежливостью, обращаясь в пустоту.
— О, да, конечно, совершенно верно... — бубнил он, кивая своей лохматой головой в сторону никуда. — Очень важно... э... соблюдать все меры предосторожности. Смотри в оба.
Он выглядел так, будто репетировал речь перед важнейшей встречей с министром магии. Или пытался произвести впечатление на кого-то невидимого.
Кэтрин замедлила шаг, наблюдая за этой сценой с невозмутимым профессиональным интересом. Ее взгляд, привыкший замечать малейшие детали, мгновенно оценил ситуацию. Нервное возбуждение. Неадекватное поведение. Разговор с самим собой. Возможно, реакция на стресс от присутствия драконов.
Она была всего в паре десятков шагов от него, когда Хагрид, закончив свою одностороннюю беседу, обернулся и вдруг увидел ее. Его глаза округлились от чистого, неподдельного ужаса. Он ахнул, сгреб свои гигантские руки в охапку, как будто пойманный на месте преступления, и резко, почти комично, развернулся.
— О! М-мисс Кейм! — выдохнул он, его щеки залились густым багрянцем, видимым даже под зарослями бороды. — Я... э... я уже ухожу! Проверил все! Все в порядке! Прекрасная погода! — Он бросился прочь от того места, где только что стоял, задевая плечом ветки и бормоча что-то под нос.
Он не просто уходил, а сбегал. Спешил, чтобы она не подошла ближе, не заговорила с ним, не задала вопросов. Он вел себя как человек, отчаянно пытающийся что-то скрыть.
Кэтрин остановилась, глядя ему вслед. Ее брови чуть приподнялись. Странно. Очень странно. Хагрид никогда не стеснялся и не боялся ее. Он всегда был рад поболтать, особенно о своих «питомцах».
Ее аналитический ум, только что расслабленный шутками Билла, снова заработал на полную мощность. Она бросила пристальный взгляд на то место, где он только что стоял. Ничего. Пусто. Только примявшаяся трава. Но его паника была слишком настоящей. Слишком... целенаправленной. Он не просто нервничал. Он прятал что-то. Или кого-то.
Чье-то невидимое, но невероятно интенсивное присутствие, исходящее из той самой пустоты. Чью-то напряженную тишину, затаившееся дыхание. Чью-то надежду остаться незамеченным. Но все ее нутро, все ее обостренные чувства кричали об одном — там что-то есть. Она не сделала ни шага вперед. Не вслушивалась. Не всматривалась. Она просто медленно кивнула в сторону пустого пространства — короткий, почти незаметный жест, который мог означать что угодно: «Я все понимаю», «Твой секрет в безопасности», «Я рада, что ты не один».