Затем она повернулась и пошла своей дорогой, оставив Хагрида спасаться бегством, а его невидимого гостя — наслаждаться несколькими минутами покоя перед бурей. Она ничего не знала наверняка. Но ее инстинкты, обостренные годами работы, подсказывали ей, что она только что стала невольной свидетельницей маленького, трогательного заговора доброты в самом сердце надвигающегося кошмара.
Глава 20 Эхо в пустоте
Мистер Долгопупс спал, повязки на его еще немного колючих пальцах менять нужно было не скоро. Других пациентов сегодня не предвиделось и Кэтрин позволила себе снять косынку с волос. Ощущение рассыпавшихся по плечам волос дало ощущение окончания чего-то тяжелого и долгого.
Ощущение некого бессилия перед возможностью помочь давило тяжким грузом. Кэтрин не сомневалась, что совершенно секретная информация о драконах перестанет быть таковой в ближайшее время.
А мысль пойти прямиком к Гарри и попытаться навязать ему свою помощь вызывала у нее почти физическое отторжение. Это казалось ей верхом лицемерия — под видом поддержки вломиться в его и так разрушенные границы, стать еще одним взрослым, который что-то от него хочет, что-то требует, на что-то давит. Сродни издевке над и так уставшим от придирок и повышенного внимания подростком.
Она провела рукой по лицу, смахнув невидимую пыль усталости. Ее взгляд упал на шкаф с зельями, на аккуратные ряды склянок. Она могла вылечить тело. Но как исцелить атмосферу страха и недоверия? Как дать ему понять, что он не один, не нарушив при этом его и без того хрупкое пространство? Ответа не было. Только тишина палаты.
- Ты сейчас так ему нужен. Ну и какой смысл был бежать в пустоту, если и из этой пустоты ты можешь только наблюдать за него, а не дотянуться. Дурак.
Она представила, что он стоит здесь, прислонившись к косяку двери, с той своей старой, уставшей ухмылкой. И он бы ответил. Не вслух. А так, как они всегда общались — взглядом, полным понимания, в котором смешались бы боль и горькая ирония.
«Дотянуться, Кэт? А ты думаешь, я тут в изгнании от скуки картины пишу? Я тут каждый день до него дотягиваюсь. Мыслями. Злостью на всех, кто его тронет. Это моя веревка. И она тоньше волоса, но прочнее стали».
Она открыла глаза. Взгляд ее упал на стол, где лежали ее инструменты — точные, стерильные, бесполезные против невидимой боли. Если нельзя дотянуться... можно создать мост. Мысли понеслись, ища обходной путь, лазейку в стене, которую воздвигли вокруг мальчика.
- Письмо? Слишком опасно, его могут перехватить, это вызовет еще больше вопросов.
Через кого-то? Гермиона... Она умна, она поймет. Но это значит вовлечь ребенка в еще больший риск.
Через того, кому он доверяет... Хагрид? Но он уже на грани срыва.
И тогда ее взгляд упал на окно, в ночную тьму, за которой где-то был дом, ее дом…и камин. Мысль ударила как молния. Не прямой контакт. Не слова. Возможность. Возможность для него сделать шаг. Для Сириуса протянуть руку. Ее пальцы сжали край стола. Да. Это был риск. Но это был не ее риск — это был выбор, который она предоставляла им. Шанс, поданный так, чтобы его можно было принять или отклонить, оставаясь в тени. Она не могла быть тем, кто дотянется. Но она могла стать тем, кто даст веревку, по которой к Гарри сможет спуститься тот, кто действительно нужен. Решение было принято. Тихая, почти невесомая улыбка тронула ее губы.
- Ладно, Блэк, — мысленно бросила она ему. — Ты ждешь своего часа. А я... я подготовлю для тебя плацдарм. Посмотрим, что у тебя получится».
И она повернулась к столу, уже не чувствуя бессилия. Теперь у нее был план.
***
Следующим же вечером, вернувшись в свой домик в Ароншире, Кэтрин осторожно наложила на дверь и окна заклинания от подслушивания. Ритуал безопасности был отработан до автоматизма. Только убедившись в полной изоляции, она разожгла камин.
Теоретически, поговорить с гостиной Гриффиндора отсюда было возможно. Но защитная сеть Хогвартса, настроенная на отражение внешних угроз, безжалостно глушила такие попытки, превращая голос в шипящие, рвущиеся помехи, словно говорящие находились на разных концах земного шара.