— Милая, да вы обеспечили нас микстурой на весь учебный год! Присядьте с нами, выпейте чаю, — профессор Стебель взмахнула палочкой, призывая третью чашку из серванта. — Северус скоро начнет ревновать, правда, Поппи?
— Помона, ну зачем же так, — с легким укором мадам Помфри склонила голову. — У профессора Снейпа достаточно забот, чтобы мы снова весь год отвлекали его запросами на зелья. Он никогда мне не отказывает, но ты же знаешь, как внезапно может понадобиться тот или иной запас…, вспомни прошлогоднюю эпидемию икоты! Сколько ушло зелья из лирного корня, ты даже представить себе не можешь!
— Держу пари, это братья Уизли снова взялись за старое. Ох, помяни мое слово, Поппи, ничем хорошим не закончат эти два сорванца, — профессор Стебель погрозила чайнику пальцем. — Кэтрин, ну что же вы? Ужин еще не скоро, пациентов сейчас нет. Посидите с нами.
Кэтрин аккуратно поставила последний пузырек на полку и вытерла руки о белоснежный накрахмаленный фартук. Ее лицо, обычно бледное от сосредоточенности, сейчас освещалось легким румянцем. Она подошла к столику, на ходу сбрасывая косынку, высвобождая пряди темных волос, взяла предложенную чашку и опустилась в кресло напротив дам. Аромат трав в кабинете сплетался с тонким запахом свежезаваренного чая, создавая атмосферу умиротворения. Чаепитие в уютном кабинете мадам Помфри было почти ежедневным ритуалом. Поначалу обе женщины с некоторой настороженностью отнеслись к появлению сотрудницы министерства магии в больничном крыле, чувствуя, как нарушается их устоявшаяся традиция. Однако спустя неделю осторожного общения и совместной работы мадам Помфри впервые предложила девушке присоединиться к их с профессором Стебель дневному чаю. Постепенно это становилось приятной традицией в конце рабочего дня.
— К слову, дорогая Кэтрин, — профессор Стебель поставила свою чашку на изящное блюдце, не заметив, как с ее рукава на белоснежную скатерть осыпались крупицы земли. — Я ни разу не видела вас за ужином в Большом зале.
Кэтрин улыбнулась, ее взгляд скользнул по аккуратно расставленным на столе сахарнице и розеткам с вареньем.
— В начале года профессор Дамблдор четко обозначил границы нашего с коллегами пребывания в замке. Каждый из нас знает свою нишу. Моя работа сосредоточена здесь, в больничном крыле, и я стараюсь не отвлекаться от своих обязанностей.
— Вздор! — профессор Стебель фыркнула, ее пальцы сжали ручку чашки. — Эта Мелисса Нейт всюду сует свой острый нос. Вместо того, чтобы наблюдать за территорией школы, эта дамочка, кажется, вынюхивает что—то внутри самого замка. Как, скажите мне, она собирается углядеть здесь Сириуса Блэка?
— Мисс Нейт бывает слегка… навязчива, но за годы совместной работы я знаю ее как хорошего профессионала.
Мадам Помфри, до этого молчаливо наблюдавшая за беседой, мягко покашляла.
— Полагаю, Мелисса Нейт действует по приказу. В нынешние времена, когда исходящая угроза столь реальна, осторожность не бывает излишней. Вы знаете, Кэтрин, — мадам Помфри мягко улыбнулась, — не стоит так ограничивать себя. Замок — это не только стены и обязанности. Здесь есть место и для маленьких радостей.
Кэтрин на мгновение замолчала, ее взгляд пробежал по стерильным, но уютным стенам больничного крыла. Здесь, среди запаха трав, она ощущала себя на своем месте.
— Знаете, мне работа здесь, в больничном крыле, нравится больше, чем вспоминать о том, что я все еще служащая Министерства магии.
Больничное крыло Хогвартса — это не просто место для лечения физических недугов. Это отдельный мир, живущий по своим законам, где время течет иначе, а стены хранят в себе истории боли, надежды и тихого исцеления. Даже в самые шумные дни, когда коридоры замка наполнены смехом и криками, здесь царит особая, почти священная тишина, нарушаемая лишь приглушенными стонами, шелестом страниц и мягким стуком шагов мадам Помфри.