Кэтрин находила для них особое время. Когда вечерние обходы были завершены и палаты погружались в сон, она брала чашку чая, прислонялась к холодному стеклу большого окна в конце коридора Больничного крыла и погружалась в чтение.
Из окна открывался вид на озеро, черное и заиндевевшее, и на темный контур Запретного леса. Свет от ее свечи отражался в стекле, создавая призрачное двойное изображение: текст письма и ее собственное задумчивое отражение.
Мадам Помфри, проходя мимо с стопкой свежего белья, часто задерживала на ней взгляд. В ее умных, видавших виды глазах не было ни любопытства, ни осуждения — лишь глубокое, понимающее участие. Она видела, как плечи Кэтрин, обычно такие напряженные, на мгновение расслабляются, а в уголках губ появляется легкая, спокойная улыбка. Она понимала, что эти письма — не просто слова. Это была нить, связывающая ее юную такую печальную и серьезную помощницу с тем миром спокойствия и интеллектуальной близости, который остался в прошлом, и который был так необходим ей сейчас, чтобы не сломаться.
Она никогда не нарушала это уединение, не комментировала и не проявляла интерес к их переписке. Проходила мимо неслышно как она умела, оставляя Кэтрин наедине с ее тихим, бумажным убежищем — единственным местом, где она могла ненадолго сбросить тяжелый плащ бдительности и просто побыть собой.
Кэтрин выпустила Эйр в темное, подернутое морозной дымкой небо, выйдя вместе с совой на холодный воздух. Проводив взглядом темный силуэт, растворившийся в ночи по направлению к Лондону, она скептически окинула взглядом полупустую поленницу у стены дома. Хозяйство явно требовало внимания. «Весной, — мысленно пообещала она себе, — обязательно весной. Может, стоит посадить у порога кусты герани или пару яблонь… чтобы было не так пусто».
Постояв еще мгновение, подставив лицо колючим снежинкам, она опустилась на одно колено и аккуратно поставила неприметный холщовый мешок в самый угол у порога, в тень, где его не сразу можно было заметить. Не подписывая, не оставляя записки. Только теплая, грубая шерсть, зелья, печенье и тихая, невысказанная забота.
Выпрямившись, она на мгновение задержала взгляд на двери. Затем, приняв решение, которое Тонкс точно назвал бы безрассудным, она не стала поворачивать ключ в замке. Она просто вошла внутрь, оставив дверь приоткрытой. Слабая, почти безумная надежда, тонкая, как паутинка, но… вдруг это окажется полезным. Вдруг холодный ночной воздух сможет войти в ее дом, а с ним — и что-то еще.
Вернувшись в гостиную, она тщательно, с почти навязчивой скрупулезностью перепроверила охранные заклинания на окнах и границах участка, мысленно сверяя уровни допуска. Все было надежно. Все, кроме незапертой двери — единственного сознательно оставленного ею «слабого» места.
Сделав глубокий вдох, она шагнула в камин, взяла щепотку порошка из стоявшей на полке банки и четко, отрывисто бросила его в огонь, назвав адрес дома Тонксов.
И пока она уносилась прочь, в ее пустом доме оставались лишь тиканье часов, запах лаванды и неприметный сверток у порога — молчаливое приглашение и немой вопрос, обращенный в холодную декабрьскую ночь.
***
— Кэтрин, я все-таки настаиваю. Святочный бал, музыка, убранство зала… — Андромеда выкладывала ягоды черной смородины на пирог, ее движения были точными и выверенными, создавая замысловатый, почти магический узор. — Ты так молода, почему бы не найти для себя повод выйти в свет? Блеснуть не только умом, но и в роскошном платье. Хотя бы для собственного удовольствия.
— Мааааам… — Дора закатила глаза, раскачиваясь на задних ножках стула. — Еще скажи — «присмотреть себе какого-нибудь аристократа с приличной работой и перспективами» …
— Об этом речи не шло, — темные брови крестной сурово сошлись на переносице. — Нимфадора, перестань качаться, упадешь.
— Тетя Ро, скажи, — мягко перевела тему Кэтрин, вращая в пальцах маленький мандарин. Его цитрусовый аромат смешивался с запахом свежей выпечки. — Остались ли у вас какие-нибудь папины записи? Он присылал Тэдду что-то из своих экспедиций? Заметки о редких травах, медицинских заклинаниях, что-то в этом роде…
Андромеда на мгновение замерла, ложка с заварным кремом застыла в воздухе. Она задумчительно покрутила ею.
— Наверняка должны где-то быть… Но, думаю, тебе лучше дождаться Тэдда. Хотя… — Она кивнула в сторону коридора. — Можешь посмотреть в его кабинете, в нижних ящиках старого бюро. Не думаю, что он перетащил бы «Артефакты Генри» на чердак.