Он вел ее. Мимо спящих деревьев, мимо темной громады замка, далеко по тропинке к огням ее дома в Ароншире. Он не приближался, не пытался прикоснуться. Он просто был. Страж. Проводник. Обещание.
У самого порога он остановился и обернулся. Его светящийся взгляд встретился с ее заплаканным лицом. Он простоял так несколько мгновений, беззвучный и прекрасный, живое заклинание против одиночества.
А потом медленно растаял. Рассыпался на миллиарды серебристых частиц, которые подхватил ветер и унес в звездное небо, оставив после себя лишь тишину, пахнущую морем, и теплую, огненную уверенность в груди у нее.
Кэтрин прислонилась к косяку двери, дрожащей рукой прижимая к губам морской камень.
Он помнил.
Глава 23 Наследство ненависти
- Мисс Кейм!
Воздух в Больничном крыле пах антисептиком и… жжеными перьями. Очередная «неудачная» попытка близнецов Уизли испытать новый продукт — «Съедобные шапки-невидимки» — закончилась тем, что первокурсник из Пуффендуя едва не проглотил собственный язык, который то появлялся, то исчезал, мигая влажной розовой массой.
Кэтрин, с привычным уже спокойствием профессионала, завершала наложение успокаивающей мази.
— В следующий раз, прежде чем что-то пробовать, убедись, что рядом есть тот, кто знает противоядие, — ее голос был ровным, без упрека, лишь с легкой усталой усмешкой. — Или хотя бы тот, кто сможет добежать до меня быстрее, чем твой язык решит стать невидимым.
Мальчик что-то невнятно промычал, краснея. Мадам Помфри, проходя мимо, бросила на Кэтрин взгляд, полный привычного стоицизма.
— Хоть кто-то в этом замке сохраняет рассудок и здравый смысл. Спасибо, мисс Кейм.
Это была рутина. Предсказуемая, почти уютная в своей абсурдности. После бури эмоций на балу и откровения у Тонксов эта обыденность была как бальзам.
***
Вернувшись вечером в Ароншир, Кэтрин замерла у калитки. Холодный воздух щипал щеки, но внутри все сжалось в тугой, трепетный комок. Сверток, оставленный ей у поленницы, еще утром исчез. Кэтрин подошла ближе, не веря своим глазам.
Поленница у стены была аккуратно сложена до самого карниза. Дрова, колотые мощными, уверенными взмахами, источали смолистый аромат сосны. А рядом, на чистом, нетронутом снегу, отпечатались следы. Вперемешку собачьи и человеческие. Огромные, узнаваемые отпечатки лап большой собаки. Они подходили к поленнице, кружили вокруг нее, а затем уходили вглубь сада, где растворялись у старой ограды.
Он был здесь. Не призраком-патронусом, а плотью и кровью. Рискуя всем, он пришел, чтобы выполнить ее глупое, сиюминутное обещание самой себе — «привести поленницу в порядок весной». Он видел ее беспомощность, ее потребность в заботе, и ответил на нее единственным способом, каким мог — молчаливым, грубым, абсолютно практичным действием.
Кэтрин прижала ладонь к холодному, шершавому полену. В груди защемило — сладко и больно. Она не чувствовала его присутствия сейчас, но знала: он где-то рядом. Стоит в тени деревьев и смотрит. Сторожит.
- Я же никогда не закрываю дверь… дурак.
***
Февраль пах предвкушением второго испытания Турнира. В одно пасмурное утро среды, когда Кэтрин утонула в горе новых бинтов, а мадам Помфри, словно трудолюбивая пчелка, перестилала кровати, в зал Больничного Крыла ворвалась тень.
Предвестником Северуса Снейпа, как всегда, стала мертвенная чернота, коснувшаяся комнаты раньше его самого. Он принес ящик с сильнодействующим болеутоляющим зельем, добытым, казалось, из самых недр его личных запасов.
Визит был лишь формальностью, но само его присутствие мгновенно замораживало воздух вокруг. Тяжело поставив ящик на стол, Снейп не двинулся с места. Его черные, как омуты, глаза впились в Кэтрин, обжигая пронзительным, всевидящим взглядом.
— Необходимо кое-что прояснить. Наблюдая за вашим… рвением в оказании помощи мистеру Поттеру, невольно задаешься вопросом, мисс Кейм, — его голос был низким, шипящим, как змеиная кожа по камню. — Где проходит грань между профессиональным долгом и потаканием его врожденной склонности к нарушению правил и… криминальным наклонностям?