Кэтрин не оторвалась от записей, но каждый мускул ее тела напрягся. Мадам Помфри остановилась, удивленно посмотрев на коллегу.
— Моя работа — лечить последствия, профессор, а не судить причины. Если бы все в этом замке просто соблюдали правила, Больничное крыло пустовало бы.
— Как трогательно, — прошипел он. — Однако некоторые «последствия» требуют для своего появления весьма специфических… ингредиентов. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — В моей кладовой пропали кое-какие компоненты. Крайне редкие и опасные в неопытных руках. Корень златоглазок, шкура бумсланга.
Сердце Кэтрин упало. Оборотное зелье. Только оно требует такой комбинации. А значит, кто-то в замке задумал что-то очень нехорошее.
Она подняла на Снейпа холодный, абсолютно непроницаемый взгляд.
— И вы предполагаете, что я могу быть причастна к пропаже? Может я изготавливаю для мистера Поттера оборотное зелье в перерывах между пациентами, чтобы он мог бесить лично вас? Или, может, мистер Поттер сам пролез в вашу кладовую?
— Я предполагаю, что слепая преданность часто заставляет людей совершать необдуманные поступки, — Снейп смотрел не моргая. — Даже тех, кто кажется благоразумным. А зная вашу склонность к сочувствию к… ущемленным личностям…
— Северус, что за вздор вы несете! — Мадам Помфри ахнула, отложив стопку простыней. Ее обычно доброе лицо побагровело от возмущения. — Это ужасно грубо! Не ожидала от вас такого поведения в моем крыле!
Гнев, горячий и ясный, вспыхнул в Кэтрин. Не за себя. За Римуса. За Сириуса, за Гарри, за всех, кого этот человек презирал без всякой попытки понять.
— Мы не выбираем, кого любить, профессор, — отрезала она, и ее голос прозвучал как удар хлыста в наступившей тишине палаты. — И не выбираем, кому хранить верность. Иногда верность — это все, что у нас есть.
На лице Снейпа не дрогнул ни один мускул, но воздух вокруг него буквально заледенел. Казалось, самая тень на его лице потемнела. Он смотрел на нее несколько секунд, и в его взгляде было нечто такое, что заставило ее кровь похолодеть — не гнев, а нечто глубже, древнее и болезненное. Он словно увидел в ее словах отражение чего-то своего, давно похороненного и яростно отрицаемого.
Не сказав больше ни слова, он резко развернулся, и его черные мантии взметнулись за его спиной, как крылья гигантской летучей мыши. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным стуком.
Мадам Помфри все еще негодовала, с силой встряхивая чистое покрывало перед тем, как застелить кровать.
— Ну надо же! Мисс Кейм, дорогая моя, какая низость! Уважаемый профессор — и такие беспочвенные обвинения! Прямо в лицо!
Кэтрин, все еще чувствуя дрожь в коленях, сделала глубокий вдох, стараясь унять бешеный стук сердца.
— Кто-то украл достаточно серьезные компоненты для зелий, — сказала она, и ее голос прозвучал удивительно ровно. — На его месте мы с вами тоже были бы настороже.
— Ох, Кэтрин, — целительница покачала головой, смотря на нее с материнской заботой. — Вы всегда стараетесь найти оправдание даже для самого… ну, самого грубого типа. Он перешел все границы!
- Ну Риту Скиттер я бы точно не стала оправдывать. – Кэтрин чуть лукаво прищурилась, глядя как Мадам Помфри улыбается, соглашаясь.
На мгновение Кэтрин поймала себя на мысли, что мадам Помфри, сама того не ведая, говорит не только о Снейпе. Но она лишь молча взяла следующую простыню и принялась помогать, благодарная за эту рутинную работу, которая помогала скрыть потрясение от только что произошедшего.
***
Воздух в Больничном крыле, только что вернувшийся к относительному спокойствию после очередной проделки Уизли, снова сгустился от напряжения. На сей раз причина была куда серьезнее.
- Мы готовы? – уже привычно спросила мадам Помфри, проверяя укладки для отправки к стадиону.
- Мы готовы. – кивнула Кэтрин, расставляя на выкатном столике четыре пузырька . – Должно хватить на шесть часов. Даже после того, как из выловят, им будет тепло до самого замка.
Мадам Помфри сосредоточенно кивнула. Она начинала ходить вдоль ряда кроватей, чуть заламывая тонкие пальцы – знак крайней встревоженности.