И она позволяла им шуметь. Позволяла Хагриду устраивать в углу джунгли из одного растения. Позволяла близнецам испытывать свою новую конфету. Потому что иногда самое сильное лекарство — это не тишина и покой, а громкий, искренний, немного безумный акт любви.
Кэтрин поймала ее взгляд и послала ей безмолвную благодарность. Мадам Помфри фыркнула, сделала вид, что поправляет идеально заправленную простыню, и строго сказала:
— Ну, Уизли, хватит уже свою пыль повсюду распылять! И ты, Рубеус, убери этот… этот зубастый горшок от моих стерильных инструментов! Иначе всем вам — мало не покажется!
Но никто не испугался. Все знали, что это значит «Я вас всех люблю, мои безумные, непослушные дети. Но ради бога, хоть немного потише».
Глава 26 Клятва Тени
Дамблдор сложил пальцы домиком, его пронзительный голубой взгляд был устремлен на Кэтрин поверх полумесяцев очков. В его обычной мягкости сквозила стальная серьезность.
— Я рад видеть вас на ногах, мисс Кейм, — начал он. — И глубоко сожалею, что вынужден прервать ваше восстановление.
Кэтрин кивнула. Она ожидала этого.
— Благодарю вас, профессор.
— Мадам Помфри сказала мне, что ваша память о нападении может быть фрагментарной из-за воздействия заклятия, все таки импульс держался больше пяти минут, — продолжил Дамблдор, его голос стал тише, но от этого только весомее. — И все же… любые детали. Любые ощущения. Что-то, что показалось вам необычным. Пожалуйста, попробуйте сосредоточиться.
Кэтрин закрыла глаза, пытаясь прорваться сквозь туман боли и ужаса, что окутывал те воспоминания.
— Он… он был быстрый, — начала она, и ее голос прозвучал чуть хрипло. — Очень быстрый. Заклятия шли одно за другим, без паузы, связкой. Это был не беспорядок… это была четкая, яростная атака. Чтобы сломать защиту, а не чтобы убить сразу. И не запугивание, а намеренное нападение с целью… искалечить.
Она сделала паузу, ловя дыхание.
— Я не увидела лица. Только… силуэт. И маску. Не такую, как у Пожирателей… а гладкую, черную, будто изо льда или полированного камня. Она… поглощала свет. И…- Она замолчала, пытаясь ухватить ускользающее ощущение. — …И тишина. — Кэтрин открыла глаза, глядя на Дамблдора. — Он не произнес ни слова. Ни угрозы, ни насмешки. Только… молчаливая, абсолютная ненависть. И еще… запах.
Сириус замер, весь превратившись в слух. Грюм перестал мерить комнату шагами.
— Какой запах, мисс Кейм? — мягко спросил Дамблдор.
— Холодный. Металлический. Как… как старый замок. Затхлый и… острый.
В воздухе повисла тяжелая тишина. Дамблдор медленно кивнул, его взгляд стал отстраненным, будто он сопоставлял эти детали с чем-то в необъятных архивах своей памяти.
— Это бесценная информация, — наконец произнес он. — Благодарю вас. Вы проявили большое мужество.
Из тени раздался низкий, хриплый голос, налитый такой яростью, что воздух задрожал:
— Он умрет. Кто бы это ни был.
Сириус не сделал ни шага вперед, но его присутствие вдруг заполнило всю комнату, стало густым и угрожающим.
Дамблдор посмотрел на него поверх очков, не осуждая, но и не одобряя.
— Наша цель — не месть, Сириус, а безопасность. И правда. Пока она важнее. Ваша цель – защита.
— Я против, Альбус, — голос Грюма прозвучал как скрежет камня по стеклу. Он остановился прямо напротив Сириуса, его живой глаз сузился. — Говорить о доверии — одно. Вручить ему единственную свидетельницу — другое. Он — метательный нож без рукояти. Поранит и того, кто бросил, и того, в кого попал.
Сириус не пошевелился, но воздух вокруг него словно загустел. Челюсти сжались так, что выступили жесткие бугры.
— Решение принято, Аластор. Дом мисс Кейм — самое безопасное для нее место сейчас.
— Безопасное? — Грюм фыркнул, и это звучало громко, как выстрел. Его магический глаз со щелчком перевелся на Кэтрин, изучая ее с холодным, бездушным любопытством. — Пока он будет там с ней играть в дом, Поттер останется без присмотра. Один громкий чих в Хогсмиде — и этот пес сорвется с цепи и помчится туда, бросив ее на произвол судьбы. Или, что вероятнее, приведет Пожирателей прямиком к ее порогу, сам того не желая. Он — магнит для беды, Дамблдор. И вы привязываете ее к этому магниту.