Он подвел ее, усадил, заботливо подоткнул под ноги плед, в который она когда-то заворачивалась зимними вечерами, читая книги. Все это он делал молча, сосредоточенно, словно это было самым важным заданием в его жизни.
— Я здесь, — просто сказал он, отходя в тень, чтобы не давить на нее своим присутствием, но оставаясь в поле ее зрения. — Спи. Я на посту.
Силы оставили ее почти мгновенно. Кэтрин откинулась на подушки и провалилась в глубокий, истощенный сон, где не было ни боли, ни кошмаров, только теплая, темная пустота.
***
Она проснулась от того, что в комнате стемнело. Единственным источником света были тлеющие угли в камине, отбрасывающие дрожащие оранжевые блики на стены. И тишину нарушало ровное, тяжелое дыхание.
Кэтрин медленно повернула голову. На полу, у самого дивана, на ковре, лежал огромный черный пес. Его голова покоилась на сложенных передних лапах, но уши были напряженно подняты, а глаза — широко открыты. В их тусклом мерцании отражался тлеющий огонь камина.
Он не спал. Он нес вахту.
Услышав ее движение, он тут же поднял голову. Большая, волосатая морда повернулась к ней. Он не заворчал, не сделал резкого движения. Он просто посмотрел на нее своим пронзительным, почти человеческим взглядом, полным безмолвного вопроса: «Все хорошо? Ты в порядке?»
Кэтрин медленно протянула руку. Пес приподнялся, ткнулся мокрым носом в ее ладонь, коротко вильнул хвостом и снова улегся на прежнее место, не сводя с нее глаз. Его присутствие было не просто физическим. Оно было плотным, осязаемым, как теплое одеяло из преданности и силы.
Она снова закрыла глаза, но уже не чтобы спать. А чтобы просто лежать. Лежать и чувствовать, как по всему ее телу разливается долгожданное, почти забытое чувство — безопасность. Дом был спокоен и тих, но он больше не был пустым. Его молчаливый страж был на посту. И это было сильнее любых заклинаний.
Кэтрин резко открыла глаза. Звук, смесь зубного скрежета и рыка вперемешку с тихим болезненным стоном большого зверя прорвался в ее сознание еще до того, как начало светать. Пса била дрожь, он скалил зубы и в непроизвольном жесте царапал когтями деревянный пол.
Кэт сползла на пол и крепко обняла Бродягу. Как раньше целый год назад зарывалась носом в его шерсть. Она помнила, как пес часто поскуливал во сне, скалился или пытался бежать, но ей бы и в голову не пришло что скрывалось за таким поведением.
- Я рядом. Теперь все будет хорошо. Ты дома… Сириус.
***
Первое утро после возвращения домой выдалось тихим и напряженным. Они провели тревожную ночь, разделяя кошмары и приступы боли. Теперь Кэт сидела на диване, закутавшись в плед, а Сириус с еще мокрой после мытья головой и полотенцем на плечах устроился на полу у ее ног, спиной к камину. Волосы сильно отрасли и почти доставали до плеч. Его неотрывный взгляд был тяжелым и пристальным.
— Если ты перестанешь сверлить меня взглядом, я не растаю, — тихо сказала она, не глядя на него.
— Может, мне именно этого и хочется? — его голос прозвучал низко, почти шершаво. — Растворить тебя в себе. Чтобы знать наверняка, что ты в безопасности.
— Дурак... — она выдохнула, и в этом слове не было упрека, только усталая нежность.
— И этого тоже, — не отступил он.
Кэт откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Сириус дал ей тишину, но его молчание было громким, полным невысказанных страхов. Наконец он поднялся и отшел к маленькой кухне, выключив зашипевший чайник и насыпая заварку в две простые глиняные чашки. Кэтрин следила за ним сквозь полуприкрытые веки, наблюдая, как его широкая спина заслоняет свет из окна.
— Вторая полка над алхимическим столом, — тихо сказала она. — Два пузырька с белесой жидкостью, на сливки похожи. Один мне, второй тебе. От нервного истощения.
Блэк молча кинул через плечо: «Знаю», — и через мгновение вернулся с двумя дымящимися чашками. Кэтрин взяла свою, укутав пальцы уголками пледа, и чуть поморщилась от горячего пара. Пауза между ними растянулась, густая и тяжелая, но уже не невыносимая.
— Расскажи мне о нем, — тихо, глядя в пар от чая, попросил он. — Каким ты его видела весь этот год. После того... как его имя выскочило из Кубка.
Кэтрин улыбнулась, и в ее глазах отразился огонь камина.