Кэтрин смотрела на него, и в ее глазах не было осуждения, лишь глубочайшее понимание и та печаль, что рождается от любви к человеку, который никогда не будет полностью твоим, потому что часть его навсегда принадлежит долгу, ярости и памяти о друзьях.
— Тогда я буду твоей дверью, — прошептала она, касаясь его лба своим лбом. — Той, что всегда будет открыта для тебя. Чтобы ты всегда знал, куда возвращаться.
***
В маленьком домике в Ароншире пахло дымом, горелым маслом и витавшим в воздухе легким чувством стыда. Кэтрин, сгорбившись, сидела на стуле посреди кухни, сгребая тряпкой в миску жалкие, обугленные остатки того, что должно было стать ужином. Сириус, прислонившись к дверному косяку, смотрел на это действо, скрестив руки на груди. На его лице играла неподдельная, почти детская заинтересованность, смешанная с едва сдерживаемым смехом.
— Ну правда, как? — не выдержал он наконец, разводя руками.
— Я не знаю, Сириус… — Кэтрин с досадой швырнула тряпку в раковину и откинула со лба выпавшую прядь волос, оставив на щеке угольный след.
— Не может такого быть! — он сделал шаг вперед, словно собираясь расследовать место преступления. — Это же элементарно! Яйца, молоко, масло, сковорода… Алхимия проще не придумаешь. Даже в Азкабане с этим бы справились, будь у нас ингредиенты.
— Вот и приготовь в следующий раз сам, гурман! — огрызнулась она, но в ее глазах не было злости, лишь досада на саму себя.
Уголки его губ предательски дернулись.
— Вот и приготовлю, госпожа целитель, — он сделал преувеличенно почтительный поклон. — А пока — сиди и сторожи мой коврик у камина. Без дела не скучай.
— Нахал… — бросила она ему, но уже не смогла сдержать улыбки.
Он подошел ближе, заглянул в ее лицо.
— Кэт, ну правда, как? — его голос стал тише, заговорщицким. — Ладно ты, когда огонь поправляла палочкой в прошлый раз, он у тебя взвыл синим пламенем и сжег докрасна все, включая ручку сковороды. Я это еще как-то понимаю. Магия, неконтролируемый выброс энергии… Но в этот-то раз ты же поклялась обойтись без волшебства! «Как все полукровки», сказала! Я лично слышал! Как, скажи на милость, можно физически, руками добиться такого же эффекта?! Это талант!
Он смотрел на нее с искренним, почти профессиональным любопытством, будто она совершила не кулинарный провал, а невероятное научное открытие. Кэтрин смущенно повела плечами, разводя руками.
— Ну… масло слишком сильно разогрелось… Я отвлеклась на крик совы за окном… а когда вернулась, оно уже дымилось. Я решила, что еще не все потеряно… и вылила яйца. — Она сделала паузу, глядя в пол. — Оно… оно зашипело как разъяренный василиск, вздулось пузырем… а потом… пуфф… !
Она развела руки, изображая взрыв. Сириус зажмурился и дернул плечом, как от настоящего хлопка.
— И все это великолепие — на потолке, — с невозмутимым видом констатировал он, подняв голову и рассматривая новое черное пятно над плитой. — И на твоих щеках. И, кажется, на моем любимом свитере.
Кэтрин фыркнула, и через секунду они уже оба смеялись, сидя на задымленной кухне среди последствий кулинарной катастрофы. Он — громко и заразительно, откинув голову. Она — смущенно, уткнувшись лицом в его тот самый «любимый свитер», который теперь пахнет гарью и былой роскошью.
— Ладно, — вздохнул Сириус, окончательно выдохнув смех и вытирая слезу. — Иди мойся, полукровка-диверсант. А я… я пойду приготовлю нам тот самый элементарный омлет. Без взрывов. Обещаю.
— Только попробуй не выполнить обещание! — пригрозила ему Кэтрин пальцем, уже направляясь к ванной.
— Не смею, грозная госпожа — подражая интонации эльфа-домовика крикнул он ей вслед, уже доставая из холодильника новую партию яиц.
***
За окном маленького дома бушевала настоящая шотландская гроза. Дождь хлестал по стеклам сплошной стеной, ветер выл в трубе, но здесь, перед камином, было тихо и уютно. Они лежали на грубом, но мягком ковре, завернувшись в большой шерстяной плед. Кэтрин прижалась спиной к груди Сириуса, а его руки крепко обнимали ее, его дыхание было теплым у нее в волосах.
Долгое время они просто молчали, слушая, как огонь пожирает поленья, а непогода бессильно бьется о стены их крепости.
— Тэдд, — тихо, почти шепотом, произнесла Кэтрин, ломая тишину. — Он все знал. С самого начала.