Кэтрин молча слушала, глядя на свои руки. Его уверенность была такой громкой, такой хрупкой.
— Корнелиус, — мягко, но твердо вмешался Дамблдор, — факты свидетельствуют об ином. Пропажа без вести двух сотрудников Отдела регулирования магических популяций и одного клерка из Канцелярии по регистрации магглорожденных за последнюю неделю... это не совпадение.
— Вздор! — Фадж покраснел еще сильнее. — Несчастные случаи! Возможно, они просто сбежали от работы, бывает! А это нападение... мисс Кейм просто оказалась не в том месте и не в то время! Бывший сотрудник Министерства, да, неприятно, но...
— Не «просто» бывший сотрудник, Корнелиус, — голос Дамблдора стал холоднее. — И не «просто» оказалась. Доктор Генри Кейм был не просто заметной фигурой в свое время. Он был главным медиком в отряде мракоборцев, лично спас десятки жизней в первую войну. Его дочь, сидящая здесь, унаследовала не только его талант, но и, как я подозреваю, его репутацию. Репутацию, которая делает ее мишенью.
Он повернулся к Кэтрин, и его взгляд стал пронзительным, но не лишенным сочувствия.
— Я не думаю, что целью было убийство, мисс Кейм. Стиль нападения, жестокость... это было похоже на попытку захвата. Похищения. Чтобы использовать вас как рычаг давления. Или как приманку для того, кто скрывается от меня уже много лет.
Кэтрин похолодела. Она редко вспоминала о прошлом отца, о той славе, что окружала его имя в кругах мракоборцев. Теперь это прошлое настигло ее, обернувшись ледяной рукой, сжимающей горло.
— Не надо нагнетать истерию, Альбус! — завопил Фадж, явно напуганный этим поворотом разговора. — Похищение? Да кто посмеет! Турнир должен продолжаться! Он демонстрирует стабильность!
— Он демонстрирует нашу слепоту, — тихо произнес Дамблдор. — Тишина не означает затишье, Корнелиус. Она означает затаившееся дыхание перед ударом. Я чувствую это. И я не намерен рисковать жизнью дочери одного из самых храбрых людей, которых я знал.
Он повернулся к Кэтрин, и его взгляд смягчился.
— Мисс Кейм, вы останетесь в замке. Третье испытание назначено на двадцать четвертое июня. До этого момента вы будете под моей защитой. И под защитой всех ресурсов, которые я могу собрать. А что касается…вашего пса. Не переживайте, за ним присмотрят.
— Я понимаю, профессор, — тихо сказала Кэтрин, и ее голос едва не дрогнул. Осознание того, что она — не случайная жертва, а целенаправленная цель, было горьким и тяжелым. — Я согласна.
— Прекрасно! — выдохнул Фадж, с облегчением хватая свой котелок. — Значит, решено! Никакой паники!
Он поспешно скрылся за дверью. В кабинете воцарилась тишина.
— Он предпочитает удобную ложь неудобной правде, — произнес Дамблдор. — Будьте бдительны, мисс Кейм. То, что надвигается... это буря. И я сделаю все, чтобы вы укрылись от нее. И прошу вас. Если все же решите покинуть стены замка, пусть вас сопроводит Хагрид или профессор Грюм. Осторожность, мисс Кейм.
Кэтрин вышла из кабинета, пряча руки в перчатки Сириуса. Холодок страха сковал ее сильнее, чем любое заклятие. Запрет на выход из замка больше не казался формальностью. Это была крепость. И одновременно ее личная Тюрьма на ближайшие недели.
***
Кэтрин сидела на краю кушетки, сгорбившись и стараясь дышать ровно, но ее плечи были напряжены, как тетива. Она сняла свои обычные кожаные перчатки, и ее обнаженные ладони лежали на коленях, беззащитные и бледные.
Мадам Помфри двигалась с привычной, мягкой точностью. Ее лицо было сосредоточено и полно безмолвного сочувствия.
— Ничего, ничего, моя дорогая, — приговаривала она тихо, пока ее ловкие пальцы осторожно обследовали кожу Кэтрин, не касаясь ее напрямую. — Сейчас мы все посмотрим. Нужно всего лишь…
Она взяла свою диагностическую палочку — изящный серебряный инструмент с набалдашником в виде феникса. Кончик палочки, холодный и гладкий, едва коснулся тыльной стороны ладони Кэтрин.
И тут же, словно раскаленная игла, в нервные окончания впился фантомный разряд боли — ослепительный, жгучий, на миг, вернувший ее в тот лес, к багровому лучу.
Кэтрин резко дернула руку с тихим, подавленным вскриком, прижимая ее к груди. Ее глаза широко распахнулись от шока и стыда.