— Спасибо, — прошептала Кэтрин.
— Пустяки, — отмахнулась Помфри, и в ее глазах снова блеснул привычный огонек. — Теперь давай-ка пей свой чай, пока он не остыл.
***
Воздух в кабинете пах антисептиком, сушеными травами и напряженным молчанием. Мадам Помфри рассеянно ходила взад-вперед, время от времени яростно вскрикивая то или иное название из списка, предоставленного министерством магии о препятствиях, подготовленных на третье испытание. Ее лицо раскраснелось от возмущения.
— Бластерные корни! — вскрикнула она, и название прозвучало как ругательство. — Им взбрело в голову начинить эти изгороди бластерными корнями! Ожоги, волдыри, слепота на временной основе — это самое малое, что они получат!
Кэтрин, стоя у стола, не поднимая головы, молча внося пункты в список: «Эликсир для успокоения ожогов (тяжелая форма), Глазные капли от ослепляющего сока, Противоожоговые бинты с алоэ».
— Боггарты! — продолжает Помфри, заламывая руки. — Боггарты, мисс Кейм! Чтобы высасывать радость до последней капли! Депрессивное оцепенение, апатия, полная потеря воли к действию! Это же безумие!
Перо Кэтрин скользит по пергаменту, почти не отрываясь: «Настойка зверобоя для экстренного поднятия духа, Укрепляющий эликсир для психики, Стимуляторы нервной системы».
— И, конечно же, никто не мог обойтись без склизкой, мерзкой Болотной трясинницы! — голос Помфри дрожит от ярости. — Удушающая слизь, парализующий яд, медленное погружение в трясину забвения! Как они воображают, что четырнадцатилетний ребенок справится с этим?!
Кэтрин сжимает перо так, что костяшки пальцев белеют. Она добавляет в список с убийственным спокойствием: «Противоядие широкого спектра (парализующие токсины), Анти-удушающие пастилки, Мощные стимуляторы дыхания, Сильные адсорбенты».
Мадам Помфри остановилась и смотрит на свою коллегу. Ее гнев сменился внезапной усталостью и тревогой.
— Они не понимают, Кэтрин, — тихо говорит она. — Они видят в этом игру. Соревнование. Они не видят детей на моих койках с последствием опасных и неосторожных игр. И это только студенты, проявившие неосторожность на занятиях. А тут четверо детей в лабиринте в темноте без поддержки наставника…
Кэтрин наконец подняла на нее глаза. В ее взгляде не было ни паники, ни страха. Только ледяная, обжигающая решимость и бездонная грусть.
— Я понимаю, — ее голос был тихий, но абсолютно четкий. Она протянула мадам Помфри исписанный листок. — Поэтому мы подготовимся не для игры. Мы с вами, как всегда, готовимся к бою. И пусть высшие силы дадут нам отделаться так же легко как предыдущие два испытания.
Кэтрин наблюдала как Мадам Помфри берет список, ее взгляд скользит по строчкам. Она видела не просто перечень зелий, а хладнокровный, профессиональный прогноз всех ужасов, которые могут случиться в лабиринте. И в этом молчаливом согласии, в этой готовности к худшему заключается вся суть их работы — быть последним рубежом между безумием взрослых и хрупкими жизнями детей.
- Боюсь нам понадобится помощь Северуса Снейпа…
Она тяжело кивнула, и две целительницы, не говоря больше ни слова, принялись за работу, наполняя сумки спасением и надеждой против чужой жестокости.
***
Воздух на опушке леса был густым и сладким от запаха хвои и цветущего дурмана. Хагрид, гигантская фигура, сидел на корточках перед своим любимцем, гиппогрифом Клювокрылом.
— Ну здрастье, красавец! Ох, ты ж мой хороший! — его голос, грубый и раскатистый, сейчас дрожал от умиления. Он вытирал щеку грязным рукавом своей лоскутной куртки, оставляя разводы. — Вымахал же таки! Перья-то какие блестящие, ухоженные... Кто ж тебя тут холит да лелеет, а? Мой Клювик!
Гиппогриф важно склонил голову, позволяя великану чесать себе шею, и издавал тихое, похожее на скрип довольное урчание.
Немного поодаль, прислонившись плечом к шершавому стволу старого дуба, стоял Сириус. На его обычно напряженном лице играла редкая, спокойная улыбка. Рядом, почти касаясь его плеча, стояла Кэтрин. Их пальцы были крепко переплетены, спрятаны за ее спину.