— Ne me touche pas! Не подходить ко мне! Monstre! — она забилась в истерике, тыча пальцем в неподвижное тело Крама, как только увидела его. — Он! Это он! Он напасть на меня! Il voulait me tuer!
Кэтрин бросилась к ней, пытаясь ухватить ее за плечи, успокоить, но Флер отшатнулась, словно от прикосновения раскаленного железа. А Крам… Крам лишь медленно моргнул, приходя в себя и смотрел на нее пустым, ничего не понимающим взглядом. В его глазах не было ни злобы, ни признания — лишь полная, оглушающая пустота.
— Я… я не… — он попытался подняться, но его тело не слушалось. — Что случилось?
- Monstre!
Флер уже не слушала, ее рыдания перешли в надрывные, беззвучные спазмы. Девушка осела на пол, и мадам Помфри тут же подлетела к ней, стараясь увести на кушетку.
В палатку вошел Дамблдор. Его лицо застыло каменной маской на грани гнева, взгляд скользнул с бьющейся в истерике Флер на потерянного Крама, на Кэтрин и мадам Помфри, пытающуюся хоть как-то помочь им обоим.
— Никого не впускать, — тихо, но с неоспоримой властью сказал он. — Абсолютно никого. Минерва, останься у входа. Аластор, срочно проверь лабиринт. Где Гарри и Седрик?
Гул снаружи стал тише, приглушенный тканью и авторитетом директора. Мадам Помфри заговорила с Флер на ломаном французском, почти силой вливая в нее успокоительное зелье. Крам уставился на свои руки, словно впервые их увидел.
— Виктор, вы что-то помните? — спросила Кэтрин, опускаясь перед ним на колени.
— Мне быть… было хорошо, — он говорил медленно, с трудом подбирая английские слова, словно забыл, как это делать — Я словно… спать. Слышать, как делать… идти куда. Там быть… мальчик. Гарри. Я должен быть защитить Гарри.
Империус. Мысль молнией пронзила сознание Кэтрин. Она метнулась к столику со зельями, схватила флакон с тонизирующим снадобьем и мощный антидот-антиоксидант.
— Пейте. Медленно. Все будет хорошо, — ее голос был твердым, командирским. Она уговаривала его лечь, не двигаться.
Он послушно выпил. Прошла минута тишины, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Флер. И вдруг тело Крама сотрясла мощная судорога. Он скрючился, его вырвало в подставленное Кэтрин металлическое судно — организм яростно отвергал чужую волю, что сковала его.
Флер, увидев это, внезапно замолкла. Она что-то быстро, испуганно зашептала мадам Помфри, указывая на Крама. Убедившись, что в глазах болгарина наконец-то появляется осмысленный, хоть и испуганный разум, Кэтрин сорвалась с места.
Она бежала, как одержимая, расталкивая ошеломленных зрителей, не видя ничего перед собой, кроме спины Дамблдора. Она должна была предупредить его! Империус! В лабиринте тот, кто может накладывать Империус!
— Профессор! — она успела лишь схватить его за рукав мантии, ее пальцы вцепились в ткань. — Это… это…
ХЛОПОК.
Оглушительный, сухой звук разорвал пространство. И прямо перед ними, из ниоткуда, материализовались две фигуры. Гарри Поттер, весь в грязи и слезах, крови…жив, двигается судорожно обнимавший… Седрика. Диггори без движения. Глаза застыли…мертв.
Время остановилось. Крики, ужас, непонимание — все смешалось в оглушительном хаосе. А Кэтрин застыла с открытым ртом, так и не успев выдохнуть самое главное.
Глава 29 Разорванный долг
— Вернулся... Он вернулся... Волан Де Морт вернулся!
Кэт уже сделала стремительный шаг вперед, но тут высокая, алая фигура Дамблдора возникла между ней и мальчиком. Он не заслонил Гарри от нее — он заслонил их от всего мира. Его лицо было пепельно-серым, но голос, обращенный к ней, был тихим и четким, как удар хлыста:
— Мисс Кейм. С ним. — В его синих глазах горел невысказанный ужас и железная воля. Он не просил — он доверял. Вручал ей самое ценное и хрупкое, что было в этот момент на свете.
Одной рукой он мягко, но неумолимо развернул Гарри от тела Седрика, другой — сделал повелительный жест Кэтрин. Она кивнула, ее профессиональное чутье уже опережало мысли. Она скользнула под руку директора и приняла вес мальчика на себя, обняв его за плечи и мягко, но настойчиво поворачивая прочь от кошмара.
— Иди, Гарри, иди со мной, — ее голос звучал низко и успокаивающе, не оставляя места для возражений.