Она даже не почувствовала, как ее ноги подкосились. Она мягко сползла по стенке палатки на пол, уткнувшись лбом в прохладное, пыльное полотно. Последнее, что она увидела перед тем, как сознание поглотила густая, серая вата, — это Гарри, покидающий палатку в сопровождении неровного скрежета шагов Грюма.
* * *
Очнулась она от резкого, пронзительного крика снаружи. Женский крик. Полный такого ужаса, что даже сквозь одеяло заклинания он вонзился ей в мозг, как ледяная игла. Кэт вздрогнула и села, мгновенно придя в себя. Голова была ясной, но в груди — ледяная пустота и жгучее воспоминание о собственной слабости.
— Гарри? — хрипло позвала она, озираясь по сторонам.
Палатка была пуста. На койке, где он сидел, осталась вмятина. Больше ничего.
Ужас, холодный и тошный, ударил ей в живот. Она позволила ему это сделать. Она позволила Грюму наложить на себя заклятье и увести мальчика.
«Он вернулся...»
Слова Гарри прозвучали в памяти, и теперь они горели там, как раскаленное железо. Она вскочила, ее сердце бешено колотилось, выбивая ритм паники. Она должна была найти Дамблдора. Немедленно.
Выскочив из палатки, она окинула взглядом площадку. Хаос. Плачущая миссис Диггори. Бледный, как смерть, Дамблдор, склонившийся над телом Седрика. Фадж, суетящийся вокруг него.
— Профессор! — ее голос, хриплый от ужаса и стыда, перекрыл гул толпы. Она бежала к нему. — Профессор Дамблдор!
Он поднял на нее глаза. В его взгляде была бездонная скорбь, но когда он увидел ее лицо, в них мелькнула тревога.
— Мисс Кейм? Гарри?..
— Он увел его! — выдохнула она, подбегая. Слова путались, вырываясь наружу вместе с дыханием. — Грюм! На Крама и на меня… Империус… Я не смогла…
Дамблдор схватил ее за локоть, резко и сильно. Его пальцы впились в ее руку.
Синие глаза Дамблдора вспыхнули ледяным огнем. Его лицо исказилось пониманием такого ужаса, от которого кровь стыла в жилах. Он отпустил ее руку.
— Найдите Северуса. Мы должны найти Аластора. Немедленно. Теперь бегите.
Не дав ей опомниться, он развернулся и исчез в толпе. Кэтрин, трясясь, отшатнулась. Инструкция была ясна. Найдите Снейпа. Предупредите о Грюме. Она обернулась, пытаясь найти в толпе черные, одеяния и язвительную усмешку профессора зельеварения. Мир вокруг снова поплыл, но теперь у нее была цель. Задача. Она должна была исправить свою ошибку. Она побежала, расталкивая растерянных зрителей. Где-то впереди в темноте замка был Гарри. И человек, который вел его к своей смерти. И она была единственной, кто это знал. И ее вина за его исчезновение горела на ее душе раскаленным клеймом.
И тут она увидела его. Он не стоял в стороне. Профессор Снейп был в самой гуще хаоса, но не растерянным, а холодным и эффективным. Его черные мантии развевались вокруг него, как крылья хищной птицы, он короткими, резкими фразами и ледяным взглядом строил слизеринцев в шеренгу, отсекая их от основной толпы и от тела Седрика.
— В замок. Немедленно. Все, — его голос, низкий и ядовитый, резал гул, не нуждаясь в усилии. — Не задерживаться. Не глазеть.
Он был похож на черного пастуха, сгоняющего испуганное стадо, и его методы были жесткими, но действенными. Именно в этот момент Кэтрин рванулась к нему, не думая ни о какой вражде.
— Северус! Оборотное зелье! — ее голос сорвался на визгливый шепот, полный отчаяния, прямо у него за спиной. — Запах на опушке... Это не Грюм! Он увел Гарри!
Снейп резко обернулся, отстранив от себя очередного третьекурсника. Его бледное лицо, обычно выражавшее лишь скуку и презрение, исказилось. Черные глаза сузились до щелочек, в них мелькнуло не недоумение, а мгновенное, ледяное понимание. Он не спросил ни слова. Фраза «оборотное зелье», выкрикнутая в таком контексте, была ключом, который повернулся в замке его подозрений.
— Куда? — его голос прозвучал тихо, резко и без единой нотки издевки. Это был голос солдата, получающего координаты противника.
— К замку! — выдохнула Кэтрин, вся трясясь.
Его рука молниеносно рванулась к палочке. Он бросил на нее один-единственный взгляд — быстрый, оценивающий, полный той самой темной, опасной серьезности, которую она в нем никогда не видела. Он резко развернулся и, не удостоив никого больше взглядом, зашагал не к парадному входу, а в сторону темного парка, двигаясь с хищной, беззвучной скоростью, оставив Кэтрин наедине с давящей тишиной, наступившей после его ухода.