В комнате повисло ошеломленное молчание. Даже Грюм на мгновение замолчал, его магический глаз остановился, уставившись на Сириуса с новым, оценивающим интересом.
— Но... это же... — начала Молли, но запнулась, осознавая весь смысл.
— Это значит, — тихо, но четко закончила за нее Кэтрин с своего места в углу, — что это самое безопасное место в магической Британии. Потому что для Темного Лорда Блэки вымерли. Он уверен, что от этого рода не осталось ничего живого. И эта его уверенность — наша лучшая защита.
Она говорила холодно, аналитически, но ее взгляд, встретившись со взглядом Сириуса, говорил о другом. О том, что он — последний из древнего рода, живой щит, и какая чудовищная тяжесть ложится на его плечи. Сириус медленно спустился на ступеньку ниже. Он окинул взглядом всех собравшихся: испуганную Молли, задумчивого Артура, сурового Грюма.
— Значит, я — приманка и ключ, — его голос прозвучал хрипло. — И мой дом — лучшая ловушка, потому что ее нельзя найти. — Он горько усмехнулся. — Ирония судьбы. Все, что я ненавидел, все, от чего бежал, стало моим главным оружием против них.
Он посмотрел на портрет своей матери, занавешенный тканью, но все еще источающий ненависть.
— Ладно, — он выдохнул, и в его голосе появилась стальная решимость. — Превратим мою семейную усыпальницу в их кошмар. Ломайте стены. Выкидывайте хлам. Пусть последнее, что сделает дом Блэков, будет правильным.
Он развернулся и ушел наверх, оставив всех в раздумье. Он только что осознал свою новую, страшную роль: последнего призрака самого темного рода, ставшего стражем убежища.
Глава 32 Выжженное Имя
Молли Уизли
Воздух на кухне Гриммо двенадцать должен был пахнуть домом. Я сделала все, чтобы это так и было: выдраила плиту до блеска, сварила густой бульон, пекла пироги с мясом, чтобы аромат специй и сдобного теста прогнал затхлость и пыль веков. Это была моя крепость, мой плацдарм в этом мрачном месте. Мой способ защитить их всех — Артура, детей, Гарри, Гермиону — хоть чем-то семейным, хоть каплей нормальности в этом безумии.
Но сегодня даже запах свежей выпечки не мог одолеть тяжесть в моей груди.
Он сидел за столом, Сириус Блэк, и пил свой черный кофе, словно это была отрава. Смотрел в стену пустым взглядом человека, который уже проиграл все, даже прежде, чем начать бороться. И я… я не знала, что с этим делать. Жалела ли я его? Боже правый, конечно. После всего, что он пережил. Но жалость тонула в более сильном и горьком чувстве — в страхе. Он был непредсказуем. Он был гремучей смесью боли и гнева. И мои дети спали этажом ниже.
А она… Кэтрин.
Мое сердце сжималось от противоречия. Я видела, как она аккуратно расставляет свои стеклянные приборы на моем столе. Это ведь была моя кухня теперь. Я должна была наводить тут порядок.
Кэтрин. Которая еще месяц назад была ангелом-хранителем моих мальчишек. Которая так терпеливо возилась с Роном и его сломанной ногой, которая отчитывала Фреда и Джорджа, но всегда была готова их выручить. Я была ей так благодарна. Я любила ее, как любят умную, добрую девушку, почти как свою.
А потом этот пес… этот жалкий, большой черный пес, которого она так бережно опекала… он обернулся им. У больничной койки Гарри. И ее лицо в тот миг не выразило ни капли удивления.
Мысль ударила меня, как обухом по голове, заставляя сжимать прихватку так, что пальцы затекали. Она всегда знала. Все эти месяцы. Она, медик. Она должна была знать. Она скрывала беглого преступника. Она лгала мне. Улыбалась мне. Лечила моих детей, зная, что под ее крылом прячется тот, кого вся страна считала убийцей и предателем.
Доверие — хрупкая вещь. Оно разбилось не с грохотом, а с тихим, противным хрустом, как насекомое на которое наступили. И теперь я смотрела на нее и видела не милую целительницу, а сообщницу. Чужака. Риск.
— Миссис Уизли?
Ее голос был вежливым, ровным, профессиональным. Таким, каким она говорила со мной в больничном крыле. Он резал слух своей нормальностью.
— Я не хочу мешать установленному порядку. Подскажите, пожалуйста, как вы считаете, где будет уместнее разместить лабораторию? Мне важно избежать даже малейшего риска попадания паров в общие жилые зоны или на кухню.