— Заткнись, Дора.
Тонкс, рассмеявшись, поймала подушку и прижала к груди.
— Ладно, ладно! Молчу! — Она помолчала, ее выражение лица стало чуть более серьезным, хотя лукавый огонек в глазах не погас. — А что… насчет Римуса?
Кэтрин отвела взгляд. Неловкое молчание затянулось на пару секунд.
— Римус… он замечательный. И ему… он явно симпатичен тебе.
Тонкс покраснела, и ее волосы неожиданно стали нежно-розового оттенка.
— Ну… он милый. И умный. И с ним спокойно. Но он такой… закрытый. Весь в себе. Словно ходит по краю пропасти и боится пошевелиться.
— Он и ходит, — тихо сказала Кэтрин. — Вся его жизнь — это край пропасти. Ему нужно… тепло. Терпение. Но не жалость. Никогда не жалей его, Дора. И… будь собой с ним. Именно такой — прямой, шумной, неуклюжей. Ему нужна жизнь, которая будет прорываться сквозь его стены, а не осторожно стучаться в дверь.
Тонкс смотрела на нее, и на этот раз ее улыбка была мягкой и понимающей.
— Значит, так. Поняла. Будь собой и ломись к нему в душу напролом, прикинувшись стихийным бедствием. Справимся. — Она подмигнула и поднялась, отряхиваясь. — А теперь я пойду, пока не сломала что-нибудь еще. Береги своего сломанного зверя. И себя. И не забудь. Напиши отцу, а то он уже сов пытается допрашивать, где ты.
— Спасибо, Дора.
— Всегда пожалуйста.
И с этими словами Тонкс вышла, оставив Кэтрин наедине с тишиной и треском огня, но уже не такой одинокой.
Глава 33 Призрак завтрашнего дня
Через пару дней после собрания в особняке воцарилось хрупкое, взведенное перемирие. Молли хозяйничала на кухне, Сириус скрывался в библиотеке, а Кэтрин, пользуясь затишьем, решила провести инвентаризацию медицинских запасов в одной из кладовых на втором этаже. Именно там ее и застал громкий взрыв, больше похожий на хлопок лопнувшего воздушного шара, немедленно последовавший душераздирающий вой и приглушенные взволнованные голоса. Кэтрин бросила пузырек с боботурами и выскочила в коридор, сердце екнуло от знакомого, давно забытого чувства — чувства дежурства в больничном крыле.
Из-под двери в бывшую комнату для гостей валил едкий дым цвета запекшейся крови и пахнувший серой и жжеными перьями. Дверь была приоткрыта, и Кэтрин, не раздумывая, толкнула ее.
— Во имя Мерлина, что тут происходит?!
Фред и Джордж Уизли стояли посреди комнаты, залитой липкой фиолетовой слизью. На их лицах застыли выражения комического ужаса. Джордж яростно тряс рукой, с которой свисало нечто, напоминавшее огромного, облепленного шевелящейся слизью цыпленка с радужными перьями. Фред пытался помочь ему, но его собственные волосы стали ярко-оранжевыми и дымились.
— Мисс Кейм! — почти в один голос выдохнули они, и в их глазах вспыхнула надежда, сменившая панику.
— Мы не хотели! — начал Фред.
— Это он потянул шипучку к фитилю! — тут же сдавленно выдавил Джордж, пытаясь отлепить от руки тварь, которая жалобно захлопала клювом.
Кэтрин, не говоря ни слова, резким движением палочки заморозила тварь, которая с тихим стуком отвалилась и разбилась о пол, как стеклянная статуэтка. Вторым движением она потушила дымящиеся волосы Фреда, которые, однако, остались ядовито-оранжевыми. Она скрестила руки на груди и обвела взглядом комнату, полную хаоса, и двух виноватых близнецов. На ее лице не было ни гнева, ни упрека — лишь знакомая им всем по Хогвартсу усталая решимость.
— Пять баллов с Гриффиндора за креативность, — беззвучно аплодируя произнесла она. — Пара подзатыльников за вопиющее нарушение техники безопасности. Я же, кажется, сто раз вам говорила: никогда не тянете реагенты шипучие к самовоспламеняющимся. Базовая логика, джентльмены. Либо баланс, либо взрыв.
Близнецы переглянулись, и на их лицах медленно расползлись улыбки. Это была та самая мисс Кейм. Их мисс Кейм. Та, что могла отчитать так, что чувствовали себя последними болванами, и одновременно дать понять, что все не так уж страшно.
— Мы думали, у нас получится Усиленный Взрывной Бомбо-Мыльный Пузырь, — объяснил Фред, с некоторой гордостью глядя на свои оранжевые волосы.
— Получилось, — парировал Джордж, показывая на залитую слизью комнату. — В некотором роде.