Кэтрин вздохнула, подошла к Джорджу и взяла его за руку. Ее пальцы легли на его запястье, проверяя пульс.
— Никаких повреждений, кроме урона самолюбию и интерьеру, — констатировала она. — Волосы, — она кивнула на Фреда, — смоются зельем на основе сока пузырьковой дыни. Через неделю. Может, через две.
Она отпустила руку Джорджа и, наклонившись, подняла осколки «цыпленка».
— Реагенты? — спросила она уже более мягко, профессионально интересуясь.
— Ну… немного сока смоковницы…
— …немного перьев гиппогрифа с четвертого этажа…Для шипучести.
— …и… э-э-э… капля порошка из того, что мы достали из-под ванной на первом…Вроде это мангуст…Был раньше.
Кэтрин зажмурилась.
— Я не хочу это знать. Я официально ничего не слышала. Понятно? Если ваша мать спросит, это был… несчастный случай во время уборки.
Они согласно закивали, смотря на нее с обожанием и благодарностью. Она их не предала. Она их прикрыла.
— Ладно, — она вытащила палочку. — Давайте-ка уберем это безобразие, пока ваша мать не решила, что дом атаковали. Терго!
Слизь послушно начала собираться в аккуратный шар в центре комнаты.
— Вы знаете, — тихо сказал Фред, наблюдая за ее работой. — Мы рады, что вы здесь.
— Да, — подхватил Джордж. — Здесь так мрачно. А вы… вы как кусочек Хогвартса. Только… с Сириусом Блэком.
Кэтрин на мгновение замерла, потом продолжила работу.
— И с ним не все так страшно, как кажется, — так же тихо ответила она.
В этот момент в дверном проеме появилась Молли. Ее лицо было бледным от испуга, а в руке она сжимала палочку.
— Что это был за звук?! — начала она, но замолкла, увидев картину: ее сыновья, целые и невредимые, и
Кэтрин, собиравшая магией фиолетовый шар слизи. Лицо Молли выражало целую гамму чувств: облегчение, что с мальчиками все в порядке, и тут же — нарастающую бурю подозрений. Что она с ними делала? Чему учила?
— Все в порядке, миссис Уизли, — спокойно сказала Кэтрин, не оборачиваясь. — Эксперимент с… новым моющим средством вышел из-под контроля. Никто не пострадал.
— Мы уже все почти убрали, мам! — бодро добавил Фред.
— Абсолютно случайно! — подхватил Джордж.
Молли смотрела то на них, то на Кэтрин. Она видела их доверчивые, открытые лица. Видела, что они явно рады ее видеть. И этот вид обжег ее сильнее, чем любой укор. Ее дети чувствовали себя в безопасности с этой женщиной. Та, которой она не доверяла.
— Я… я вижу, — с трудом выдавила она. — Не мешайте… мисс Кейм.
И, развернувшись, она ушла, оставив их втроем. Фред и Джордж переглянулись, пожимая плечами, не понимая подоплеки. А Кэтрин с грустью смотрела ей вслед, понимая каждую ее мысль. Стена между ними выросла еще на метр.
Но потом она обернулась к близнецам и слабо улыбнулась.
— Ну что, джентльмены. Показывайте вашего мангуста из-под ванной.
Их лица снова озарились восторгом. Война войной, а наука — требует жертв. И желательно не наших.
***
Молли Уизли
Воздух на кухне был густ от пара и запаха варева. Мой пар. Мои запахи. Я сделала эту кухню оплотом нормальности, и теперь этот оплот подвергся тихому, коварному вторжению.
Джинни, моя девочка, морщила лоб над своим домашним заданием. Старый котел Чарли шипел и булькал, капризничая, как все в этом проклятом доме. Сердце мое сжалось от беспомощной досады. Почему мои дети должны делать зелья в таком склепе? Почему они не дома, в своей светлой, безопасной комнате?
А она сидела на другом конце стола. Как призрак. Держала чашку с кофе, словно это был единственный якорь в этом мире, и смотрела в стену. Специально села так далеко. Чтобы подчеркнуть, что она не с нами. Что она — отдельно. Я видела этот взгляд — пустой, отстраненный. Таким взглядом смотрят те, кто что-то замышляет.
Джинни вздохнула, и я тут же обернулась, моя ложка замерла в руке. Готовая помочь, утешить, отодвинуть эту гадость и испечь ей пирог вместо дурацкого зелья от нарывов. Но вмешаться не успела.