— Твои песочные часы отстают на семь секунд, Джинни.
Голос Кэтрин прозвучал тихо, но с леденящей точностью. Она даже не повернула головы. Как она могла это знать? Она не смотрела! Мурашки побежали у меня по спине. Это была не магия — это было какое-то ясновидение. Нечто неправильное.
Потом она подняла руку и начала стучать ногтем по столу. Тик-так. Тик-так. Ровно, механически, как метроном на допросе. Как будто заговаривала, гипнотизировала мою девочку.
— Раз… два… три…
Я застыла, не в силах пошевелиться. Я смотрела, как Джинни, завороженная, смотрела то на зелье, то на нее, и слушалась каждого слова. Моя собственная дочь попала под это странное, ледяное влияние.
— Теперь горелку. Смести под котлом. Влево ровно на три пальца. И приподними на один палец вверх.
Она сидела с закрытыми глазами. Не глядя! Как она могла знать, что котел греется неравномерно? Что это, если не темная магия? Не тайное знание, которым она заразила Сириуса и теперь пыталась заразить мою Джинни?
Я обернулась вся, сжав ложку как оружие. Готовая крикнуть «Хватит!», вырвать дочь из-под этого гипноза. И тут Джинни простонала про «чертов старый котел». И… Кэтрин открыла глаза. И ее взгляд из пустого стал каким-то… горящим. Словно ее тронули за живое.
— В этом-то и есть его ценность, Джинни.
И она начала говорить. Говорить самые ужасные, самые опасные вещи, какие я только слышала. Прославлять старый хлам. Презирать новое, чистое, безопасное оборудование. Говорить о каких-то «живых» зельях, рожденных в хаосе. Она упивалась этим! Она пыталась внушить моей дочери, что этот склеп, это наследие безумия и ненависти — это дар! Что грязь и несовершенство — это хорошо!
У меня перехватило дыхание от ужаса. Она не просто помогала. Она обращала ее в свою веру. В веру этого дома.
И в этот миг в дверях появился он. Сириус. Просто стоял и смотрел. И все. Этого было достаточно.
Кэтрин замолкла, только посмотрев на него. Мгновенно. Без колебаний. Словно кто-то щелкнул выключателем. Ее странная, нездоровая страсть к зельеварению испарилась. Она встала и, не глядя ни на кого, пошла к нему, словно все это время между ними уже шел безмолвный диалог. Как послушная собака на поводке, ушла по первому зову своего настоящего хозяина.
Я стояла, не в силах вымолвить слова, и смотрела, как зелье Джинни наконец-то приобрело идеальный, золотистый оттенок. Оно пахло целебными травами и успехом. Но для меня этот запах был теперь отравлен. Потому что это был не успех моей дочери. Это была победа их темной, непонятной магии. И я боялась, что Джинни теперь тоже почувствует ее вкус.
***
Кэтрин сидела в кресле напротив массивного стола, сейчас занятого Дамблдором, спина ее была идеально пряма, а руки спокойно лежали на коленях. Она была воплощением собранности, но в глазах, устремленных на директора, читалась готовая к бою напряженность.
Вчерашний вечер они с Молли и Нимфадорой потратили на разбор завалов в библиотеке, в той самой части, где стоял тяжелый дубовый стол Ориона Блэка. Пришлось даже выгонять из ящика боггарта, принявшего облик гигантской, шипящей гремучей змеи. С этим лихо справилась Тонкс, превратив ее в неуклюжего хомяка, который тут же удрал в щель под плинтусом.
Но самое неприятное ждало позже: Аластор Грюм, наблюдавший за их с Дамблдором беседой, уткнулся своим магическим глазом в затылок Кэтрин, и взгляд его замер. У Кэтрин на секунду екнуло сердце неприятным, ледяным дежавю. «Не он. Настоящий. Настоящий Грюм», — судорожно подумала она, заставляя себя выдохнуть.
И вот теперь она здесь. Дамблдор сложил пальцы домиком, его взгляд поверх полумесяцев очков был непроницаемо-мягким.
— Боюсь, что ваше присутствие в больничном крыле будет, гм... препятствием для вашей работы на благо Ордена, — произнес он, и в его голосе звучала искренняя, но неумолимая логика. — Мне жаль, мисс Кейм.
Кэтрин, не моргнув глазом, кивнула.
— Я поняла это еще в день последнего испытания, господин директор. Когда «Грюм» забрал Гарри из под моей опеки.
— Кэтрин... — Дамблдор качнул головой, и в его взгляде появилось что-то отеческое и печальное. — Заклятие Империус крайне коварно. Оно не ломает волю — оно подменяет ее, предлагая самый легкий и желанный путь. Даже опытный мракоборец не всегда сможет сопротивляться достаточно долго. А вы... вы не мракоборец. Вы — целитель. Ваша сила — в сохранении жизни, а не в отнятии ее.