Глава 35 Хрупкое перемирие
Дверь в спальню была приоткрыта, выпуская наружу поток света и смеха — настолько непривычный для этого этажа, что Сириус замер в тени коридора, привлеченный этим звуком, как мотылек.
Комната, которую Молли с показной чопорностью подготовила «для девочек», была стерильно-чистой и пахла лавандой. Молли упорно игнорировала тот факт, что Кэтрин ни разу здесь не ночевала, предпочитая пыльный ковер и гротескную кровать дальше по коридору.
— Ну чисто склеп тетушки Брунхильды, — раздался веселый голос Тонкс. Она сидела на краю кровати под тяжелым балдахином покрывалом и вертела в руках какой-то блестящий безделушку, снятую с комода. — Я, честно, тоже не горела желанием тут селиться. Паук размером с мою ладонь приветствовал меня, когда я заглянула вчера. Мы с ним договорились о совместном проживании.
Кэтрин стояла спиной к двери перед огромным овальным зеркалом в золоченой раме, застегивая строгое платье глубокого бордового цвета. Пуговицы аккуратно протягивались от ключиц до талии. Густые темные волосы заплетены в небрежную, местами растрепавшуюся косу.
— Ну, чисто моя мамулечка, — продолжала Тонкс, подбрасывая и ловя безделушку. — Кэт, а родители нам точно не врут? Ты не моя родная сестричка, затерянная в суматохе?
— Точно, — беззлобно парировала Кэтрин, ловя в зеркале ее взгляд. — У крестных не могли получиться настолько разные дети.
— Видимо, кровь Блэков передается через постель, — флегматично заключила Тонкс и тут же фыркнула. Безделушка с металлическим грохотом упала на пол — Посмотри-ка на свою спину. Ну, прямее только неприязнь Молли.
— Она — мать, чьи дети находятся в чужом и, по ее мнению, небезопасном доме. Я не могу ее осуждать.
— Ты никого не осуждаешь. Вообще ни-ко-го, — пропела Тонкс, раскачиваясь , забравшись на кровать с ногами в ярких кедах. — Слууууушай, Кэт, расстегни пуговку. А лучше две, верхние. Ну, груди там почти нет, но не все же это знают. Может должность повыше дадут, а?
— Я тебе дам «расстегни пуговку», — Сириус возник в дверном проеме, прислонившись к косяку. Взгляд его был темным, но в уголках губ таилась усмешка. — Все, что надо, там есть.
Тонкс не вздрогнула, лишь широко ухмыльнулась, как будто ждала этого.
— Вот те раз! Никогда там не было ничего, а тут выросло? Или ты по запаху находишь?
— Дора, — Кэтрин подняла бровь, но на ее губах тоже дрогнула улыбка.
— Вот, вот, смотри, ну чисто Андромеда, — Тонкс, хохоча, опрокинулась на покрывало, раскинув руки. — Еще давай руку в бок. Ну ладно, груди почти нет, зато задница роскошная. Прямо произведение искусства. Сириус, подтверди?
— Так может, мне там пуговку расстегнуть? — Кэт повернулась чуть боком, демонстрируя строгую юбку делового платья.
— Я тебе расстегну, — проворчал Сириус, но угроза звучала притворно.
Тонкс закатилась смехом, перекатившись на живот. Ее короткие разноцветные волосы торчали в разные стороны, а лицо раскраснелось от хохота. Она была как взрыв хлопушек в этой мрачной комнате — нелепая, шумная и бесконечно живая. И в этой ее легкости была своя мудрость: она прекрасно читала напряжение в доме и пыталась разрядить его единственным известным ей способом — превратив все в шутку.
Сириус, наконец, оторвался от косяка и подошел к Кэтрин. Он молча взял ее за плечи, развернул к себе и принялся застегивать оставшиеся пуговицы на ее платье. Его большие пальцы справлялись с мелкими пуговицами удивительно ловко.
— Не слушай ее, — тихо сказал он, только для нее, почти касаясь губами уха. — Все идеально.
Тонкс, наблюдая за этим, перестала хохотать и просто улыбалась, подперев голову руками.
— Ладно, ладно, не буду мешать вашему тестированию расстегивательной способности пуговиц. Пойду, поищу того паука, дядя. Может, он уже успел обзавестись семьей. Надо будет спросить, как они тут с родней уживаются. Опыт знатный.
Сириус бросил на нее испепеляющий взгляд, но Тонкс лишь беззаботно помахала ему пальцами с порога и скрылась в коридоре, насвистывая какой-то бодрый марш. Ее «дядя», брошенное через плечо, прозвучало не как формальность, а как ерническое, но безоговорочное принятие. Ты свой. Ты наш. Даже если ты старый, ворчливый и живешь в склепе.