В дверном проеме, из которого доносились приглушенные голоса детей, замерла Молли. Ее лицо выразило чистейшее недоумение.
— Тонкс, — Сириус внезапно стал собранным и суровым, смех с его лица схлынул. — Когда вы вылетаете?
— Завтра, — Тонкс тоже моментально перестроилась. — Грозный глаз продумал все до мелочей, так что расслабься. Мы привезем его в целости. Жив и здоров. Немного помятый, возможно. Но это же Гарри, куда без этого.
Сириус издал низкий, похожий на рычание звук.
— «Помятый» меня не устраивает. «Напуганный» — тоже. Он и так уже...
Он замолчал, сжав кулаки. Воздух снова налился свинцовой тяжестью. Аромат кофе внезапно показался горьким и неуместным.
— Он будет в ярости, — тихо, но четко сказала Кэтрин, не отрываясь от укладки флакона. Все взгляды обратились к ней. — Его вырвут из привычного места, не объяснив ничего. Он будет чувствовать себя преданным. И будет прав.
— Он должен понимать, что это для его же блага! — Сириус ударил кулаком по столу.
— Он пятнадцатилетний мальчик, Сириус, — парировала Кэтрин, наконец подняв на него глаза. В ее взгляде не было упрека, только усталая правда. — Не солдат. Его «должен» закончился в тот момент, когда дементоры напали на него. Сейчас у него только «почему». И он будет требовать ответов.
— И что ты предлагаешь? Устроить ему экскурсию? — в голосе Сириуса зазвенела старая колкость.
— Я предлагаю помнить, к кому мы его везем, — ее голос оставался спокойным, стальным. — Не в роскошные апартаменты. А в дом, полный призраков его собственной семьи. В дом, который и для тебя-то не всегда был домом.
Римус вздохнул, проводя рукой по лицу.
— Она права, Сириус. Нам нужно быть готовыми... ко всему. К его гневу.
— Я готов к его безопасности! — выдохнул Сириус, и в его глазах мелькнуло отчаянное бессилие. — Все остальное... все остальное вторично.
— Для тебя — да, — кивнула Кэтрин. — Для него — нет.
Молли, стоявшая в дверях с кружками в руках, не выдержала. Шагнула вперед.
— Я принесла еще кружек, — прозвучал ее голос, неуверенный и чужой. — На случай, если...
Все взгляды резко переметнулись на нее. Разговор оборвался.
И тут Кэтрин подняла глаза. Не на Молли. На Сириуса. Ее взгляд был острым, как скальпель.
— Сириус, — произнесла она тихо, но так, что ее было прекрасно слышно. — Ничего тебе не напоминает эта беседа? Эта идея — запереть кого-то в четырех стенах... ради его же безопасности?
Воздух выстрелил напряжением. Сириус замер, будто его окатили ледяной водой. Его лицо исказилось гримасой боли и ярости — к себе, к ситуации.
— Это не то же самое, — прошипел он, но в его голосе не было прежней уверенности.
— Разве? — парировала Кэтрин, не отводя взгляда.
Молли застыла на пороге, не в силах пошевелиться. Она видела, как Сириус бледнеет, как в его глазах мечется затравленный, раненый зверь. Блэк резко отвернулся, уставившись в потухший камин. Тонкс тихо свистнула. Римус смотрел на Сириуса с бездонной грустью. Молли, наконец, поставила кружки на стол с глухим стуком.
— Я... я пойду к детям, — прошептала Молли и поспешно ретировалась, унося с собой новую, непонятную тревогу.
Неловкое молчание повисло над остывшим кофе. Римус кашлянул в кулак, нарушая тяжелую паузу.
— Мне тоже пора. Дора, разреши проводить? Нужно обсудить детали на завтра. — Он посмотрел на Тонкс с легкой, почти незаметной улыбкой.
— Конечно, Римус! Только давай быстро, а то я тут уже засиделась. — Тонкс оживилась, спрыгнув со стула.
Она кивнула Кэтрин, на прощание подмигнув ей так, что это видели только они две, развернулась и тут же, на выходе из кухни, грохнулась обо что-то ногой.
— Чертов... тролль! — выдохнула она, хватаясь за носок и подпрыгивая на одной ноге. — Кто вообще ставит эти уродливые подставки посреди коридора?!
— Твоя прабабушка, кажется, — мрачно бросил Сириус, не глядя на нее. — У нее был дурной вкус, это семейное, опасайся.
Римус, с легкой улыбкой, взял Тонкс под локоть и увел ее, приглушенно что-то говоря о необходимости смотреть под ноги. Дверь закрылась. На кухне остались только они двое. Тишина стала густой, звенящей, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине.