Стоящий рядом профессор Снейп скривил губы в недовольной гримасе.
– Директор, прошу вас, вспомните наш разговор перед началом года.
– Я все помню, Северус, – в голосе Дамблдора прозвучала сталь предостережения. – И повторяю еще раз: никто в замке не стал бы помогать Сириусу Блэку проникнуть сюда.
– Просто подумайте об этом. Назначение профессора Люпина…
– Хватит, Северус, – оборвал его Дамблдор. – Этот разговор окончен. Я уверен в профессоре Люпине так же, как в любом из моих сотрудников.
Снейп окинул Кэтрин долгим, пронзительным взглядом, словно под складками ее юбки мог таиться не только Сириус Блэк, но и целая армия беглых узников Азкабана. Черные глаза его, полыхнув недобрым огнем, сузились, и профессор зельеварения бесшумно направился по периметру Большого Зала.
— Идемте, мисс Кейм. Северус заменит вас на остаток ночи. Ваше начальство уже больше часа мечет громы и молнии во дворе замка.
— Дементоры осмотрели территорию?
— Нет. Пока я здесь директор, ни один дементор не осквернит своим присутствием внутренние стены Хогвартса. Ваши коллеги помогли нам с осмотром. И либо Сириус Блэк научился обращаться в призрака, либо мы что—то упустили в поисках.
Кэт зябко обняла себя руками, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по телу не только от пронизывающего ветра. Во дворе замка, где обычно царила величественная тишина, нарушаемая лишь плеском воды из фонтана, изображающего извивающихся магических существ, бушевал сам Министр Магии. Его голос, обычно ровный и властный, сейчас срывался на крик, полный отчаяния и ярости.
— Немедленно! Я требую немедленных действий! – гремел он, его слова, словно удары хлыста, разносились по каменным стенам. – Каждый час промедления – это шаг к катастрофе! Где он? Почему мы его не видим?
Министр метался перед фонтаном, полы его мантии развевались, как крылья испуганной птицы. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас было искажено гримасой страха и гнева.
Страх, пропитавший министерство, был не просто ощущением. Он стал чем—то осязаемым, липким, колючим. Он висел в воздухе, как густой туман, проникал в самые потаенные уголки, заставляя сердца биться чаще, а мысли путаться. Неудача за неудачей в попытках выследить опасного беглеца – это было не просто досадное упущение. Это было доказательство того, что их магия, их знания, их сила – все это оказалось бессильно перед кем—то, кто действовал в тени, оставляя за собой лишь следы разрушения и паники.
— Браун, Нейт, вы отстранены от работы в Хогвартсе! Вопиюще, чтобы какой—то жалкий безумец смог обойти сотрудников Министерства Магии и так глубоко проникнуть в школу! Кейм! Это касается и вас!
Кэт, сжав зубы от досады, отступила в тень, отгородившись от ядовитого разговора министра и Директора. Слова Фаджа звучали как грязные обвинения, жалкая попытка переложить ответственность, а спокойные стальные ноты в голосе Дамблдора лишь подливали масла в огонь его раздражения. Кэтрин знала, что для нее было куда важнее и приятнее провести эту страшную ночь не здесь, на продуваемом всеми ветрами пороге замка, а там, где сейчас находились те, кто действительно нуждался в защите.
В глубине души она признавалась себе, что даже не пыталась всерьез искать Сириуса Блэка. Да, приказ был отдан, и она, как сотрудница Министерства, должна была его исполнить. Но вместо этого ее сердце тянулось к другому.
Она чувствовала, как ученики, испуганные тенями последних тревожных событий, роятся в Большом зале. Их глаза, полные детского страха, искали утешения и безопасности. И Кэт знала, что именно там, среди них, она может быть по—настоящему полезной. Оберегать их покой и хрупкие сны, стать тем незаметным щитом, который отгонит ночные кошмары и даст им хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности.
«Там, где ты чувствуешь себя нужной, там и находится твое место», – всплыл в памяти полузабытый баритон отца.
– Кэти… Кэтрин. Здравствуй, – глубокий, чуть хриплый голос так явно выделивший звук “т",вырвал девушку из плена задумчивости.
– Здравствуй, Август.
Взмахом палочки обратив в пепел почти дотлевшую сигарету, ее бывший жених несмело приблизился. Холеное прежде лицо теперь грубо бороздила недельная щетина, а под глазами залегли густые тени – дань бессонным бдениям. Когда—то Кэтрин собственноручно варила для него бодрящие зелья, спасавшие от усталости в долгих и изнурительных миссиях. Теперь Ван выглядел непривычно изможденным, словно тень самого себя.