— Так может, у него же и узнать что-то конкретное? — оживилась Дора. — Подкатить к нему, налить огненного виски...
— Дора, — Кэтрин наконец оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на подругу. В ее глазах мелькнула тень чего-то холодного и острого. — Лучший друг Маркуса, его собутыльник и партнер по всем авантюрам еще со школы, у нас... кто?
Тонкс замерла на секунду, ее глаза расширились в искреннем изумлении, а потом она с силой хлопнула себя по лбу.
— Твою же пушишку... Август Ван! — имя прозвучало как плевок. — Как я могла забыть! Этот... этот...
Она запнулась, смотря на Кэтрин с внезапным пониманием и яростью. Август Ван. Бывший жених Кэтрин. Сильный мракоборец из знатного рода, семейными узами связанный с Малфоями. Тот, кто делал ей двусмысленные, угрожающие намеки на Турнире о «выборе стороны» и о «безопасности женщины в современном мире».
Теперь его близкая дружба с болтливым Маркусом обретала новый, зловещий смысл. Это была не случайность. Это был капкан, расставленный с особой, личной издевкой.
Воздух в комнате стал ледяным. Даже Римус выпрямился, его усталость мгновенно улетучилась, сменившись напряженной готовностью. Он смотрел на Кэтрин, и в его взгляде читалось не только понимание, но и тревога — не за дело, а за нее.
— Именно, — произнесла Кэтрин тихо, и в ее голосе зазвучала сталь. — Через Маркуса информацию целенаправленно сливает он. Проверяет меня. Напоминает о себе. Игры павлина, который думает, что он уже победил. Но чтобы в первую же неделю…
— Это кем надо быть, чтобы всерьез думать, что Дамблдор просто так отправит свою работницу в министерство, со словами «деточка, а накопай-ка мне пяток тайн»? — почесала нос Тонкс, и ее волосы на мгновение стали цвета ржавчины, выражая крайнее презрение.
— Совершенно разумным человеком, — мрачно парировал Римус. — В том и проблема нашей игры. Он считает себя умнейшим. А умнейшие, как известно, чаще всего попадаются на собственном высокомерии. Он не допускает мысли, что ее могут использовать как приманку или... что-то более хитрое.
Кэт отодвинула от себя папку с отчетами, будто отодвигая самого Августа. Ее пальцы сомкнулись вокруг подвески на ее шее — того самого красного камня, подаренного Сириусом. Твердая, холодная поверхность стала якорем в бушующем море ее мыслей.
— Что ж, — ее губы тронула тонкая, безрадостная улыбка. — Раз игра началась, придется играть. Но уже по моим правилам.
Она посмотрела на Дору, и в ее взгляде вспыхнул тот самый «стальной стержень», который видел в ней Аластор Грюм.
— Нет, Дора, мы не будем его избегать. Мы используем это. Если он хочет играть в кошки-мышки... — ее голос стал тише, но от этого только опаснее, — ...пусть узнает, что в этой мыши встроены стальные зуба. И непредсказуемость дикого зверя. Он ждет, что я буду осторожничать, бояться, прятаться. Значит, я сделаю прямо противоположное.
Она обвела взглядом их обоих — уставшего, но готового к бою Римуса и яростную, пылающую Тонкс.
— Я буду настолько очевидна, настолько «поглощена работой», что он сам полезет в ту ловушку, которую готовит для меня. А вы... будьте готовы.
Тонкс уже лихорадочно чертила что-то в воздухе пальцем, строя планы.
— Значит так, — зашептала она, и ее глаза горели азартом. — Завтра же я «случайно» встречусь с этим болтуном Маркусом и как бы в секрете расскажу, что ты, Кэт, просто в ужасе от бардака в отчетах и готова лично просить у Андерсона разрешения на их полную ревизию, чтобы «восстановить порядок». Посмотрим, как на это отреагирует его дорогой друг Август.
Кэтрин одобрительно кивнула. Игра началась. И на этот раз инициатива была в их руках.
***
Воздух в коридоре был холодным и неподвижным, пахнул пылью и настоем трав, который, казалось, навсегда въелся в кожу и одежду Римуса Люпина. Он остановился, прислонившись к косяку двери в библиотеку, и Кэтрин сразу заметила неестественную бледность его кожи и легкую дрожь в пальцах, которыми он поправлял затянутый на шее шарф.
— Последние пару дней я себя не очень хорошо чувствую, — тихо признался он, избегая ее прямого взгляда. — Ничего серьезного, просто слабость.
Кэтрин, мгновенно переключившись в режим целителя, сузила глаза, аналитически изучая его.