Кэтрин кивнула, сглатывая ком в горле.
— Я знал вашего отца еще со времен учебы в Хогвартсе. У Когтеврана никогда не было столь блестящего старосты. Мисс Кейм, если вам потребуется какая—либо помощь, вы всегда можете обратиться ко мне или профессору МакГонагалл. Не стесняйтесь. Профессор Слизнорт очень высоко отзывается о ваших способностях в зельеварении. Возможно, путь целителя, как у вашего отца, станет лучшим способом почтить его память.
— Профессор Дамблдор… Когда закончится война? — Девушка подняла на директора покрасневшие от слез глаза. — Когда все это кончится?
Директор Хогвартса молчал, погруженный в глубокую задумчивость. В тишине кабинета слышалось лишь тихое потрескивание дров в камине и еле слышный шепот портретов. Наконец он вздохнул, и в его голосе прозвучала усталость, которой Кэтрин никогда прежде не слышала.
— Боюсь, мисс Кейм, я не могу дать вам точного ответа. Война – это зверь, который питается страхом и ненавистью. И пока хоть капля этих чувств будет жить в сердцах людей, он будет терзать нас.
Он поднялся из—за стола и подошел к окну, глядя на темную долину, раскинувшуюся вокруг замка. Луна, скрытая плотными облаками, не проливала ни лучика света.
— Но я могу сказать вам вот что. Война не вечна. Даже самая темная ночь рано или поздно сменяется рассветом. И этот рассвет приближают не только те, кто сражается на передовой, но и те, кто сохраняет в себе свет, кто не позволяет тьме поглотить их. — Он повернулся к Кэтрин, и в его глазах вновь засиял тот самый проницательный блеск. — Ваш отец был таким человеком, мисс Кейм. Он был светом во тьме. И теперь, когда его нет с нами, этот свет должен продолжать гореть в вас.
Дамблдор подошел к ней и положил руку на ее плечо.
— Не позволяйте горю сломить вас. Используйте его, чтобы стать сильнее. Чтобы стать тем, кто будет бороться за мир, за справедливость, за то, во что верил ваш отец. Ступайте отдохнуть.
Он убрал руку и вернулся к своему столу. Профессор МакГонагалл шагнула вперед и обняла девушку за плечи. Кэтрин не сопротивлялась.
— Сейчас вам нужно отдохнуть, дорогая. Я провожу вас.
***
Утро ворвалось в Хогвартс оглушительной вестью: война окончена. Ночью Тот—Кого—Нельзя—Называть пал в Годриковой Впадине от руки младенца – Гарри Поттера. Мальчика, чьи родители, герои, пали, сражаясь за свет.
– Бедняжка Лили Поттер… Пять лет назад она помогла мне с Зельеварением перед экзаменами, – Присцилла Свон всплеснула руками, касаясь округлых щек. – Могла пройти мимо сопливой второкурсницы, а она… Такая добрая была.
– Вы слышали? В "Пророке" пишут, что Поттеров предал их лучший друг! – Себастьян Грин яростно тряс мятой газетой над столом Гриффиндора. – Сириус Блэк, его зовут.
– Лучший друг? Не может быть… – Аврора Беркли, третьекурсница, нервно теребила свою пшеничную косу.
– Да я его помню! – басовито отозвался Маркус Авель, шестикурсник. – Они с Поттером – легенды школы! Ван, подтверди!
Август Ван, капитан Гриффиндорской команды по квиддичу, лишь сурово нахмурил брови. Присцилла вырвала газету из рук Грина и жадно впилась взглядом в текст. Кэтрин заглянула через ее плечо, выхватывая отдельные фразы срочного выпуска. С черно—белой фотографии смотрел черноволосый мужчина лет двадцати двух, которого удерживали четверо волшебников. «Сириус Блэк, виновный в смерти десяти маглов и одного волшебника…»
– Псих, говорю вам. От него всегда мороз по коже продрал, – Маркус ткнул вилкой с картофелиной в фотографию преступника. – Как глянет… А ведь его брат, Регулус, был со Слизерина!
– Что же должно было произойти, чтобы он предал лучшего друга? Их с Поттером порознь никто никогда не видел, – задумчиво пробормотал Август Ван, почесывая небритый подбородок.
– Хуже того. Помните Питера Петтигрю? – вмешалась Присцилла Свон. – Прыщавый такой толстячок… Да он же за Поттером как привязанный ходил. Именно он погиб от рук Блэка этой ночью.
– Кошмар какой… Надеюсь, этот мерзавец сгинет в Азкабане! – воскликнул Грин, и голос его дрожал от гнева.
– Да, туда ему и дорога! – поддержал его Маркус.