— Его выводы, — продолжил Дамблдор — оказались неожиданными. Северус утверждает, что состав не поддается обычной логике. Он назвал его «алхимическим абсурдом». Словно кто-то, — Дамблдор слегка склонил голову, — не сведущий в основах, просто высыпал в котел все подряд, надеясь на случайный результат. Первокурсник, перевернувший сумку с реагентами, был бы, по его мнению, более логичен.
Кэтрин почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Она ожидала чего угодно — сложного яда, мощной взрывчатки, древнего проклятия. Но не… безумия.
— Однако, — профессор поднял флакон к свету, и странное вещество на мгновение вспыхнуло тусклым, больным светом, — именно в этой хаотичности и кроется, возможно, ключ. Такая бессистемность не может быть случайной. Это намеренная маскировка. Или… эксперимент. Аластор высказал предположение, что источник может крыться в старых, давно забытых лабораториях, которые когда-то использовались Пожирателями. Он намерен проверить несколько таких точек. И вам стоит отправиться с ним — ваше знание новых образцов и… официальный статус могут оказаться кстати, если потребуется объяснить ваше присутствие в тех или иных местах.
Он опустил руку и устремил на Кэтрин свой пронзительный, всевидящий взгляд.
— Мисс Кейм, ваша работа в Министерстве предоставляет вам уникальный доступ к информации и… к подобным образцам. Я должен просить вас продолжить ваше расследование. Но теперь с новой целью. Постарайтесь выяснить все, что можно, об этом «алхимическом беспорядке». Его источник, возможных создателей, любые намеки на цель подобных экспериментов. Будьте осторожны. То, с чем мы столкнулись, не просто опасно. Оно иррационально. А предугадать действия безумца куда сложнее, чем расчетливого злодея.
Из глубины комнаты, от темного силуэта в кресле, донесся хриплый, безрадостный смех.
— Идеально, — проскрежетал голос из тени, не двигаясь с места. — Просто идеально. Пожиратели решили поиграть в алхимиков. Что дальше? Будем искать философский камень в канализационных трубах?
Дамблдор не удостоил его комментария ответом. Его взгляд все еще был прикован к Кэтрин.
— Вы не одни, — сказал он мягко. — Но ваши глаза и ваше перо сейчас — наш главный компас в этом тумане. Можете ли мы рассчитывать на вас?
Кэтрин посмотрела на флакон в его руке, на это мерцающее безумие, запечатанное в стекле. Затем кивнула. Всего один раз. Твердо.
— Да, профессор.
Ее миссия только что обрела новый, куда более темный и неопределенный оборот. Она охотилась не за злом, а за безумием. И это было страшнее. А теперь ей предстояло идти в самое логово прошлого этого безумия с самым подозрительным и непредсказуемым охотником Ордена.
Глава 39 Шепот безумия
Спальня тонула в сизом, безжизненном свете раннего утра. Пыль, поднятая за ночь, медленно кружила в узких лучах, пробивавшихся сквозь щели в шторах. Воздух был спертым, пахнущим бессонницей и старой древесиной.
Сириус лежал на спине, глаза широко открыты и прикованы к потолку, где узоры из трещин складывались в знакомые, ненавистные ему с детства образы. Всю ночь он провел в этом оцепенении, в ступоре между яростью и полным опустошением. Его лицо было серым, с синевой под глазами, резкие черты заострились от усталости.
Но когда дыхание Кэтрин у его груди изменило ритм — с глубокого и ровного сна на поверхностное, готовящееся к пробуждению, — его собственное тело сработало на чистейшем рефлексе. Он мгновенно прикрыл глаза, замедлил сердцебиение и начал дышать глубже и размереннее, изображая спящего. Его последнее, жалкое притворство. Последняя попытка подарить ей иллюзию покоя, которой у него не было.
Она потянулась, не открывая глаз, и ее губы коснулись его кожи чуть ниже ключицы — того места, где на его бледной, иссеченной шрамами коже чернел старый кельтский крест. Ее любимая татуировка. Тот символ, что он сделал в пятнадцать, сбежав из дома на сутки. Символ веры, которой у него уже не было, и свободы, которую он так и не обрел до конца. Ее поцелуй был теплым, мягким, мгновенным. Он чуть наклонил голову, издал сонный, нечленораздельный звук — идеальная мимикрия спящего человека.
Он чувствовал каждое ее движение, не открывая глаз. Шелест простыни, когда она осторожно выбралась из постели. Тихие шаги босых ног по холодному полу. Слабый скрип дверцы комода. Он приоткрыл глаза, наблюдая за ней в сизом полумраке.