— Ну? — его голос прозвучал низко, без единой эмоциональной ноты, холодный и точный, как лезвие скальпеля. Он не торопил, он констатировал факт исчерпанности времени.
Кэтрин не ответила. Вместо этого она молча, чуть отталкивая от себя, протянула ему лист плотного пергамента. Бумага была испещрена четкими, почти механически аккуратными рядами формул, химических символов и лаконичных, выверенных пометок. Каждая буква, каждый знак был выведен с безупречной точностью — работа разума, взявшего под абсолютный контроль тремор тела.
Снейп принял пергамент безмолвно. Его длинные, бледные пальцы, больше похожие на щупальца темного существа, бережно сомкнулись на краях листа. Его лицо оставалось непроницаемой маской, высеченной из слоновой кости, но его глаза — два черных омута, казалось, поглощавших скудный свет библиотеки, — ожили. Они метались по строчкам с неестественной, почти пугающей скоростью, сканируя, анализируя, впитывая. Взгляд его на мгновение возвращался к предыдущим строкам, сверяя, сопоставляя, строя в уме молниеносные логические цепочки, и вновь устремлялся вперед, к выводам.
Прошло несколько томительных секунд, наполненных лишь тиканьем часов и шелестом пергамента.
— Вы абсолютно уверены? — наконец изрек он. Его голос приобрел легкий, шипящий оттенок, едва уловимый признак внутреннего напряжения.
— Я умею запоминать формулы. Как и вы, Северус, — ее собственный голос прозвучал тихо, но твердо, без тени сомнения. В нем сквозила не дерзость, но холодная, профессиональная уверенность. — И сочетание реагентов, которое в моем официальном отчете будет значиться как «взрыв бытового газа с последующим возгоранием», пахло и выглядело именно так, как описано. И то что осталось от… детей в последнем доме… Тоже выглядело именно так.
Снейп застыл. Полная неподвижность его фигуры стала вдруг звенящей, красноречивее любых слов. Казалось, даже тени перестали двигаться. В его черных глазах, уставленных на нее, мелькнуло нечто тяжелое и понимающее.
— Это страшно, Северус, — тихо, почти шепотом, добавила Кэтрин, позволив на мгновение проглянуть сквозь ледяную скорлупу собранности настоящий, животный ужас.
Снейп не стал это комментировать. Не стал отрицать, утешать или соглашаться. Он просто медленно поднялся со стула, его черные одежды колыхнулись, как облако дыма.
— Я сообщу директору. Ждите, — отчеканил он, и в его интонации не осталось и следа от прежней холодной учтивости. Это был голос солдата, принимающего донесение разведки.
Не сказав более ни слова, он развернулся и бесшумно скользнул к камину. Зеленое пламя вспыхнуло на мгновение, осветив его бледное, отрешенное лицо, и поглотило его целиком, не оставив ни искры, ни звука. В библиотеке снова остались лишь тиканье часов и Кэтрин, один на один с тишиной и тяжким знанием, которое она только что передала в его темные, компетентные руки.
***
Свечи в столовой плясали тревожными тенями, будто и сами пытались увернуться от произносимых слов. Воздух гудел от подавленного дыхания и запаха воска. Кэтрин стояла, опираясь о стол, костяшками побелевших пальцев впиваясь в темное дерево.
— ...ткани обуглились и расплавились практически мгновенно, — ее голос, до этого ровный и собранный, дрогнул на последнем слоге. Она сделала паузу, переводя дух. — Последовавший взрыв был, скорее всего, попыткой скрыть улики.
Гробовое молчание разорвал низкий, скрипучий выдох Грюма. Его магический глаз бешено вращался, сканируя Кэтрин, будто пытаясь прочитать между строк то, что она не договаривала. Обычный глаз был прикован к столу, остекленевший от ярости.
— Они... — голос Кингсли, обычно бархатный и уверенный, сорвался на хриплый шепот. — Они проверяют это на детях.
Снейп, сидевший в тени, резко поднял голову. Его тонкие губы искривились в гримасе отвращения.
— Хогвартс под постоянным наблюдением, — прошипел он, — несмотря на все... выходки нашего эксперта из Министерства. Я лично проверяю воду и кухни, как какой-то завхоз.