Из самого темного угла, где, казалось, сама тьма сгущалась в человеческую форму, донесся тихий, шипящий выдох. Все взгляды непроизвольно метнулись к Снейпу, но его лицо оставалось непроницаемой маской. Лишь бледные пальцы судорожно сжались, словно вцепившись в невидимую горловину.
— Это что-то новое, — продолжил Кингсли, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. — Мощное. Целенаправленное. Растворяющее плоть... и душу, если таковая еще оставалась, до состояния, пригодного для последующего... фейерверка. Что-то еще что мы упускаем, мало повреждения плоти.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Ее нарушало лишь резкое, сухое потрескивание табака в руке Сириуса. И тогда заговорил Грюм. Его скрипучий голос, похожий на скрип ржавой двери, разорвал тишину.
— Знаю то место. Суррей. Там есть один старый бункер. — Его магический глаз бешено завертелся, уставившись в пространство, увиденное лишь им одним. — Сорок пятый год. Последние шавки Гриндевальда забились туда, как крысы. Вперемешку с теми, кто по ту сторону Ла-Манша так любезно предоставил им убежище. — Он с силой ткнул своим деревянным протезом в пол. — Вонь там стояла — страх, пот, гниющая плоть и черная магия. Идиллическое гнездо.
Он откашлялся, прочищая горло от призраков прошлого.
— Тонкс. Кейм. Собираться. Проверим.
Слова прозвучали как приговор. И тут же, с оглушительным скрежетом, Сириус вскинулся с кресла. Ржавые пружины взвыли под ним, как раненый зверь. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и тень его, гигантская и изломанная, металась по стенам, затмевая собравшихся.
— Я пойду, — его голос был низким, хриплым, едва сдерживаемым ревом. В нем не было просьбы. Это был ультиматум.
Кингсли, не моргнув глазом, парировал с ледяным спокойствием:
— Твоя задача, Сириус, оставаться здесь. Этот дом — крепость. Его необходимо охранять.
— Охранять? — Сириус издал короткий, резкий звук, нечто среднее между смехом и удушьем. — От кого? От призраков моей матери? От портретов, которые плюются на меня с стен? Я не сторож, Кингсли! Я...
— Мы не можем рисковать тобой, — мягко, но неумолимо вступил Дамблдор. Его голос был тихим, но он заполнил собой всю комнату, как теплый, плотный мед. — Группа Аластора слажена. Риски просчитаны и минимальны. Твое время еще придет, Сириус.
— Мое время проходит здесь, в этой проклятой клетке! — выкрикнул Сириус, и его голос сорвался на высокой, почти истерической ноте. Он был похож на затравленного волка, который видит стаю, уходящую на охоту без него.
Кэтрин, до этого сидевшая, вцепившись в подлокотники кресла, тихо произнесла:
— Сириус, информация о бункере... его планировка... если там действительно...
— Молчи! — резко обернулся он к ней, и в его глазах вспыхнула такая ярость, что она физически отпрянула. — Ты тоже? Ты тоже будешь читать мне проповеди о долге и терпении?
— О, Блэк всегда был мастером терпения, — из своего угла прошипел Снейп. Его губы изогнулись в едва заметной, ядовитой усмешке. — Особенно когда дело касается сидения в безопасности, пока другие делают грязную работу.
Сириус двинулся к нему с таким стремительным порывом, что воздух свистнул. Только железная хватка Римуса, успевшего вскочить и схватить его за плечо, удержала его от прыжка.
— Северус, довольно, — голос Дамблдора прозвучал чуть громче, и в нем впервые ощущалась сталь.
Собрание было закончено. Волшебники исчезали кто за дверью, кто в камине. Грюм, не глядя ни на кого, бухнул своим деревянным протезом об пол.
— Час. У подъезда. Не опаздывать.
Тонкс кивнула, ее разноцветные волосы беспокойно взметнулись. Римус, не отпуская плеча Сириуса, что-то тихо и быстро говорил ей, его лицо было серьезным и печальным.
Сириус вырвался из его хватки. Он не посмотрел больше ни на кого. Он развернулся и зашагал прочь, его шаги гулко отдавались в каменном коридоре. Он шел наверх, в свою клетку, в свою тень, не оборачиваясь, не дожидаясь ее.
Кэтрин замерла на мгновение, ее рука инстинктивно потянулась к тому месту на шее, где обычно лежала цепочка с его камнем. Потом, сжав губы, она бросилась за ним, ее каблуки отчаянно застучали по ступеням вслед уходящему в темноту эхом его шагов.