Он поднялся, бросился к ней, стал дергать ручку, бить по ней ладонями. Но теперь она была не просто заперта. Она была мертвой. Будто это была не дверь, а лишь картина, нарисованная на безнадежно толстой стене.
Сириус Блэк остался стоять на коленях перед своей крепостью, отрезанный от мира несколькими сантиметрами проклятого дерева. Он уперся лбом в холодную, неподатливую поверхность, и наконец его тело содрогнулось от беззвучных, удушающих спазмов. Он был заперт. Не в доме. В своей собственной, добровольно выбранной клетке. А снаружи остался только ветер, шуршавший листьями, уносившими ее следы.
Война была проиграна. Не с Пожирателями, не с Министерством. С ним самим. С его домом. С его демонами.
Он один. Взаперти.
Глава 41 Последний рубеж Азкабана
Заброшенный дом в Суррее был похож на скелет гигантского зверя, обглоданный временем и забвением. Ветер свистел в щелях выбитых окон, а с потолка, словно черные слезы, капала дождевая вода, собираясь в лужи на прогнившем полу. Воздух был густым и спертым, пахнущим плесенью, пылью и страхом, который, казалось, впитался в самые стены.
В центре самой большой комнаты, чьи обои свисали клочьями, замерли три фигуры. Грозный Глаз Грюм стоял, как утес, его магический глаз бешено вращался, сканируя тени за стенами. Перед ним на колене лежала Кэтрин, ее поза была собранной и неестественно спокойной, будто она была высечена из льда. Ее взгляд был пустым и острым одновременно, направленным куда-то внутрь себя.
Тонкс, присевшая на корточки рядом, ерзала. Ее волосы, сегодня ядовито-фиолетовые, беспокойно меняли оттенки на тревожные алые и обратно, а пальцы то теребили прядь, то барабанили по ноге. Она была опытным бойцом, это было видно по уверенному хвату палочки и тому, как ее тело автоматически занимало наилучшую позицию для броска. Но энергия из нее била ключом — нога подрагивала, взгляд метался, она вся изнутри рвалась вперед, словно гончая на привязи.
- Слушайте и не перебивать, — проскрипел Грюм, его голос был похож на скрип ржавых петель. Он ткнул своим посохом в пыльный пол, рисуя схему. — Бункер в двухстах ярдах. Вход — заваленная плита. Снаружи — два щенка. Но залают громко, если спугнуть. Я два дня смотрю за ними, кто-то из молодняка.
Кэтрин медленно кивнула, не меняя выражения лица. Ее пальцы механически проверили затяжку на рукояти волшебной палочки.
— Как проходим? — выдохнула Тонкс, ее голос прозвучал чуть громче и быстрее, чем нужно.
— Мы — не проходим. Ты — проходишь. С севера. Подними шум, отвлеки. Пока они будут бежать на шум, мы с девочкой— просочимся внутрь.
— Понятно, — кивнула Тонкс, и ее пятки застучали по гнилому полу от нетерпения.
— Патруль. С запада. Трое. Идут медленно.
Глаз Грюма тут же крутанулся, уставившись в указанном направлении сквозь стены. Он издал короткий, одобрительный хрип. Его взгляд скользнул с подвижной Тонкс на абсолютно неподвижную Кэтрин, и его собственное лицо, изборожденное шрамами, на мгновение исказилось не привычной подозрительностью, а чем-то иным — внезапным и пронзительным пониманием. Он впервые за долгое время видел ее не как безошибочный инструмент, а как человека. И то, что он увидел, было хуже любой суетливости.
— Верно, — сипло произнес он, и его голос неожиданно потерял привычный скрипучий сарказм. Он смотрел прямо на Кэтрин. — Бдительна. Кэтрин. Все в порядке?
Тонкс замерла с широко раскрытыми глазами. Она никогда не слышала, чтобы Грюм называл Кэтрин по имени. Только «цыпленок», «дуреха» или вообще без обращений. Его вопрос, грубый и прямой, повис в промозглом воздухе, и даже ее собственная нервозность мгновенно угасла, поглощенная этой странной, звенящей паузой.
Кэтрин медленно подняла на него глаза. В их ледяной глубине не было ничего — ни признания, ни отрицания. Лишь абсолютная, пугающая пустота.
— Порядок, — ее голос прозвучал ровно, тихо и безжизненно, как камень, упавший на дно колодца. — Готовы работать.
Грюм еще секунду изучал ее своим обычным и магическим взглядом одновременно, будто пытаясь пробить эту ледяную броню. Затем фыркнул, но на этот раз в его фырканье не было снисхождения. Было что-то тяжелое, настороженное.
— Ладно, — буркнул он, отводя взгляд и снова упираясь в свою схему деревянной ногой. — Цыпленок, запомни маршрут. И попытайся не устроить фейерверк раньше времени.