— Она остается здесь, под охраной, — твердо сказал Кингсли, его голос вернул всем чувство цели. — Мы организуем посменное дежурство. — Он бросил взгляд на Снейпа. — Северус, вы связались с источником?
Снейп кивнул, один раз, коротко.
— Информация подтверждает причастность Вана. Лаборатория уничтожена, но чертежи, вероятно, были эвакуированы заранее. Это была ловушка.
В этот момент Кэтрин снова застонала, и ее пальцы, бледные и беспомощные, дернулись, будто пытаясь что-то схватить в воздухе. Из ее губ снова вырвалось, тише, но отчетливо:
— …больно…
Помфри замерла, ее опытный взгляд скользнул не по ранам, а по ее лицу, по неестественному напряжению каждого мускула. Диагностическое заклинание, которое она провела кончиком палочки над ее солнечным сплетением, вспыхнуло тревожным алым светом.
Лицо мадам Помфри исказилось не просто профессиональной озабоченностью, а материнским ужасом. Она отшатнулась, будто увидела призрак.
— Боги правые... — ее шепот был полон леденящего душу узнавания. — Да ведь она... она снова испытала на себе Круциатус? Нервные окончания оголены до предела... — Она обвела взглядом присутствующих, и в ее глазах читалась не просто констатация факта, а глубокая, личная боль. — Моя девочка, как же так... как ты снова попала в эту мясорубку?
- Снова?! – профессиональное спокойствие Тэдда дало ощутимую трещину.
Это была не просто констатация диагноза. Это было узнавание. Мадам Помфри видела такие же симптомы полгода назад, после нападения в Хогвартсе. Она вытаскивала ее тогда, выхаживала долгими ночами. И теперь все начиналось сначала, но в сто раз хуже.
Ее взгляд, полный немого вопроса, метнулся на Снейпа. Тот, поймав его, почти незаметно кивнул, подтверждая ее худшие опасения. Зелья в черном ящике были именно от этого — не только от ран, но и от сломленной болью души.
В полной тишине чердака, Сириус Блэк, ничего не слышавший, сидел, прижавшись лбом к боку гиппогрифа, и пытался заглушить внутренний голос, твердящий одно и то же: Она не вернулась. И это ты сделал это.
Внизу же, среди запаха антисептика и крови, Нимфадора Тонкс повинуясь внезапному порыву обошла стол и вцепилась в рубашку на груди Римуса. Ее пальцы, липкие и дрожащие, сжали ткань с такой силой, что костяшки побелели. Она не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к бледному, искаженному болью лицу Кэтрин, к ее губам, что снова беззвучно шептали проклятое имя.
И сквозь стиснутые зубы, голосом, сорванным на беззвучный, яростный шепот, она выдохнула в грудь Римуса:
— Приведи его.
Это не была просьба. Это был приказ. Предельно отчаянный, вырванный из самой глубины души. Это было признание того, что только один человек, тот самый ненавистный, несущий хаос человек, может стать тем якорем, который удержит Кэтрин в этом мире сейчас. Она ненавидела его за это. Ненавидела за ту власть, которую он имел над ее подругой. Но она видела — только его имя становилось тем крючком, что цеплял ее сознание, не давая ему уплыть в небытие.
Римус вздрогнул от ее слов, от той животной силы, что в них была. Он посмотрел на ее сжатое, исступленное лицо, на слезы ярости, которые она не позволяла себе пролить, и затем — на Кэтрин.
Он не ответил. Не кивнул. Положил свою свободную руку поверх ее сжатых пальцев, сжимающих его рубашку. Жесткий, короткий нажим. Принятие. И в его глазах, обычно таких печальных и спокойных, вспыхнула та самая решимость, что вела когда-то Мародеров сквозь все темные уголки Хогвартса.
Глава 43 Шоковый метод
Дверь на чердак отворилась беззвучно, впуская узкую полосу тусклого света из коридора. Сириус не пошевелился. Он продолжал сидеть на корточках, уперев лоб в грубый, теплый бок Клювокрыла, вдыхая его звериный, простой запах, пытаясь заглушить им смрад собственных мыслей.
— Сириус.
Голос был тихим, хриплым и до боли знакомым. Люпин.
Сириус не отреагировал. Что он мог сказать? Что Римус мог сказать ему? «Все будет хорошо»? «Она простит»? Он сглотнул ком в горле, продолжая делать вид, что его здесь нет. Что он — тоже призрак.
Но потом он услышал тихие шаги. Римус медленно приблизился и остановился в паре футов от него, не пытаясь прикоснуться, не пытаясь заглянуть в лицо. Воздух принес с собой новые запахи: металлический дух крови, резкий аромат антисептика и горьковатый — адреналина и пота.