— Я знаю, — голос Сириуса прозвучал хрипло. — Просто этот дом… он снова стал склепом.
Она наконец отложила палочку и повернулась к нему. Ее лицо было уставшим, но взгляд — твердым.
— Тогда нам нужно наполнить его чем-то еще. Не только ожиданием их возвращения.
Они поднялись на кухню. Молли поставила перед ними тарелки с дымящимся супом. Артур рассказывал что-то забавное про неисправный тостер в больнице Святого Мунго, и его рассказ был простым, земным и исцеляющим.
Сириус молча ел, слушая. Он смотрел на Артура и Молли — на их переплетенные руки на столе, на их привычку обмениваться понимающими взглядами. И он смотрел на Кэтрин, которая сидела рядом с ним, ее нога касалась его ноги под столом — молчаливая поддержка, тихая сила..
Это не было новогодним весельем. Это была другая, более глубокая магия — магия простого выживания. Магия того, чтобы пережить тишину, не сломавшись. И понимание, что пока они вчетвером сидят за этим столом, склеп понемногу снова становится домом. Хрупким, печальным, но домом.
***
Воздух в подвале был спертым и пыльным. Кэтрин, тяжело дыша, опиралась руками о колени. Ее правая нога горела огнем, посылая в мозг острые сигналы боли с каждым движением. Кисти рук сводило ноющей болью, Кэтрин уже месяц не носила перчатки.
Аластор Грюм стоял перед ней, неподвижный, как скала. Его магический глаз привычно вращался, а обычный смотрел на нее с холодной оценкой.
— Хватит, — отрывисто бросил он. — На сегодня мы закончили. Ты ходишь едва ли лучше, чем я без протеза. Твоя стойка — дырявое решето, скорость заклинаний — как у испуганного третьекурсника. Не суйся в пекло, Кейм. Твое место — в лаборатории.
Кэтрин с трудом выпрямилась, стиснув зубы от боли.
— Ты хочешь сказать, что если я сяду в угол, сложу руки домиком и буду варить зелья, Темный лорд скажет: «А, Кейм сидит тихо, не трогаем ее»? — ее голос звенел от ярости и усталости. — Нет, Грюм. «Все, она села в безопасность»? Так не бывает. Ты начал меня учить — учи дальше. Пока я могу стоять, я буду драться.
Грюм издал хриплый звук, похожий на смех.
— Драться? Ты сейчас упадешь от дуновения ветра, цыпленок. Ладно, поглядим. — Он резко взмахнул палочкой. — Редукто!
Кэтрин едва успела отпрыгнуть, и то не полностью. Край ее юбки превратился в лоскутки, почти открыв шрамы.
— Слишком медленно! — рявкнул Грюм. — Ты думаешь, Пожиратели будут предупреждать? Они будут бить в спину! Еще раз! Импедимента!
На этот раз она среагировала быстрее, уйдя в сторону, но ее тело отозвалось пронзительной болью в бедре. Она застонала, но удержалась на ногах.
— Я вижу твою слабину за милю, — безжалостно продолжал Грюм, медленно обходя ее. — Ты ждешь паузы, чтобы перевести дух. В бою ее не будет. Ты надеешься на силу заклинаний. Забудь. Твоя сила не в этом.
Он внезапно остановился.
— Расскажи мне, Кейм, о свойствах порошка из корня анарры, смешанного с пылью перьев гарпии.
Кэтрин, все еще пытаясь отдышаться, уставилась на него.
— Что?
— Ты алхимик! — его голос гремел, заставляя ее вздрогнуть. — Так используй это! Что произойдет, если швырнуть такой мешочек в лицо противнику? Быстро!
— Вызвать временную слепоту и спазмы дыхательных путей, — почти автоматически ответила она, мозг переключаясь на знакомую территорию.
— А если добавить толченый жемчуг?!
— Усилит дезориентацию, может вызвать панику...
— Видишь? — Грюм отбросил пузырек на стол, и тот звякнул, едва не разбившись. Его единственный глаз прищурился, впиваясь в нее. — Ты никогда не будешь фехтовать, как Кингсли. Не станешь носиться, как бешеная псина, сыпя тремя заклинаниями сразу, как Блэк. Твое тело изувечено. Но твой ум... — он постучал пальцем по своему виску, — он острый, как бритва. Прекрати пытаться быть тем, кем ты не являешься. Начни думать, как боевой алхимик. Ловушки. Диверсии. Яды. Удушающие дымы. Для тебя бой — это не дуэль. Это лабораторный эксперимент, где на кону стоит твоя жизнь. Поняла?
Кэтрин замерла, будто ее окатили ледяной водой. Не страх, а жгучее, ясное осознание пронзило ее. Он не издевался. Он не просто тренировал ее тело. Он сносил до основания ее старые представления о честном бое, чтобы на руинах построить нечто новое. Нечто ее собственное. И куда более смертоносное.
— Поняла, — выдохнула она, и в ее глазах вспыхнул не знакомый огонь отчаяния, а холодный, расчетливый блеск.
— Хорошо, — кивнул Грюм. Его взгляд стал чуть менее суровым. — Завтра в это же время. Принесешь три варианта порошков... А сейчас... Вызови патронуса.
Кэтрин, все еще переводя дух, замерла.
— Что?
— Ты слышала, — его голос не допускал возражений. — Вызови патронуса. Полная материализация. Я не прошу тебя отправить послание, я требую показать его.