Она не кричала. Ее слова были точными, как удары кинжалом.
— Ты знаешь, зачем сюда пришел Орден. — сказал Сириус, скрестив руки на груди. Его взгляд был прямым. — Ты действительно думаешь, что я мог бы удержать ее за этими дверями? Твою крестницу? Ты ее воспитала. Она бы нашла способ быть в центре бури, с моим благословением или без.
— Так ты решил не удерживать, а… приковать? — в ее глазах вспыхнул огонь. — Связать ее жизнь с твоей через самый нерушимый обет, какой только знает наша проклятая семья? Ты отдаешь ей в руки не только свое сердце, Сириус. Ты отдаешь ей свою смерть. Ты осознаешь что одному не жить без второго?
— Я предложил ей свободу, — тихо, но четко произнес он. — Оставил ее с хорошим человеком, который мог дать ей спокойную жизнь. Она вернулась. Она выбрала не безопасность, а меня. После этого у меня не осталось права решать за нее. Осталось только право защитить ее всеми доступными мне способами. Даже если для этого придется использовать магию наших предков. Если меня не станет, она сможет использовать всю магию, что останется от меня чтобы выжить. Шанс, Ро.
Андромеда замолчала, изучая его лицо. Она искала следы юношеского максимализма, бунта ради бунта, но не нашла. Перед ней стоял взрослый мужчина, отягощенный знанием цены жизни и смерти.
— Видимо, чтобы спасти очередного Блэка, необходим кто-то из Кеймов, — наконец сказала она, и в ее голосе прозвучала не насмешка, а горькая констатация факта.
— Что ты имеешь в виду? - Сириус нахмурился.
— Тот день, когда я уходила, — напомнила она. — Ты отвлекал семейство своими криками. На углу улицы меня ждал не только Тэдд. Рядом с ним был Генри Кейм. Именно в его машине мы уехали. Именно он предоставил нам свой дом как убежище, когда мы боялись преследования. Он спросил меня: «Вы любите его?». И когда я сказала «да», он просто кивнул и открыл дверь своей машины. Чертов шотландец…
Сириус замер, осознавая глубину этой параллели.
— Так что не ищи в этом судьбу, Сириус, — Андромеда подошла к нему совсем близко, и ее взгляд смягчился на градус. — Ищи традицию. Кеймы спасают Блэков от них самих. Просто на этот раз… моя девочка выбрала не бегство. Она выбрала осаду. И, похоже, она взяла крепость.
Она повернулась и направилась к выходу, но на пороге обернулась.
— Просто ответь мне честно, как кузен кузине. Ты веришь, что этот Обет… это крепость, а не тюрьма для них обоих?
— Я верю, что это наш общий выбор, — твердо сказал Сириус. — И это единственное, что имеет значение. Дом станет ее защитой, а не тюрьмой.
Андромеда молча кивнула и вышла. В ее молчании было больше понимания, чем в любых словах. Сириус еще несколько секунд стоял перед почерневшим гобеленом, ощущая на спине тяжесть взглядов вышитых предков. Тишину внезапно разорвали отдаленные, но яростные вопли портрета матери:
— Грязнокровки! Потомственные предатели! Оскверняют мой дом!
Сириус поморщился, будто от внезапной физической боли. Он провел рукой по лицу, сметая остатки напряженного разговора с кузиной.
— Старая дура. Никуда без ее предсмертных воплей. Кажется, Тонкс слишком громко смеялась в гостиной.
Кэтрин появилась в дверях как раз в тот момент, когда истеричные крики Вальбурги достигли нового пика. Она не выглядела испуганной или раздраженной. На ее лице играла легкая, почти дерзкая улыбка.
— Пойду, поздороваюсь со свекровью, — сказала она, ее зеленые глаза блеснули озорным огоньком.
Сириус хмыкнул, и впервые за этот день его собственное лицо осветила по-настоящему живая улыбка.
— Вперед. Узнаем наконец, бывают ли у портретов апоплексические удары. Держу пари, мамашин парик задымится.
Он последовал за ней в коридор, чувствуя, как тяжелый камень беспокойства сменяется странным, почти мальчишеским предвкушением. Возможность вместе, плечом к плечу, позлить призрак его матери казалась на удивление идеальной прелюдией к тому, что им предстояло сделать вечером.
***
Сириус Блэк
Ну вот. Гриммо двенадцать. Склеп. Родовое гнездо. И самый сюрреалистичный сброд, который только могла собрать война. Кингсли, невозмутимый, как скала — он и обряд будет проводить, черт побери, с той же легкостью, с какой докладывает министру. Молли и Артур, лучистые, будто это их собственная свадьба в Норе. Грозный Глаз, черт, даже здесь не выпускающий из руки палочку. И Андромеда с Тэддом… Единственные, кто понимает, что за ад мы с Кэт сегодня превращаем в нечто свое.
Римус стоял рядом, в своем потрепанном костюме. Шафер. Бледный, усталый, но с той самой старой, братской улыбкой в уголках губ. Единственный оставшийся. Призраки здесь были не только на портретах. Я поймал его взгляд и кивнул. Спасибо, что ты здесь, старый волк. Где-то под ребрами заныла знакомая, старая боль. Не острием, а тупым, тяжелым камнем. Черт возьми, Джеймс, ты должен был быть с нами. С этой своей дурацкой ухмылкой, подмигивать мне, когда я…