— Вот это я понимаю — напор! Я б на его месте сдался после первого же дня.
Кэтрин рассмеялась, и в ее зеленых глазах вспыхнули озорные искорки.
— Он и сдался! Разрешил мне сидеть в углу лаборатории и варить что вздумается, только бы я отстала. Сказал, что я «иссушаю его жизненные соки своим неуемным рвением». Ворчал, конечно, но я-то знаю, как он на самом деле любил наблюдать за моими экспериментами.
Кэтрин вдруг затихла, ее взгляд потерялся где-то в прошлом. Сириус заметил это мгновенное изменение — ее пальцы перестали перебирать складку его рубашки. Он мягко взял ее руку и коснулся губами ее ладони.
— Ты чего? — тихо спросил он.
Кэтрин сжала его пальцы в ответ.
— Знаешь, жаль, что их тут нет. Детей. Помнишь, каким шумным был дом в те редкие дни, когда все были вместе? Я соскучилась по этому гомону. Даже несмотря на то что две сороки постоянно пытались взломать мою лабораторию.
— Близнецы сдают ЖАБА в этом году, — голос Сириуса стал тише и мягче. — А наше трио — СОВ. Надеюсь, стерва Амбридж не сильно подорвет их интерес к учебе.
— Ох, ЖАБА... — Тонкс с драматическим вздохом повалилась на бок. — Это психотравма на всю жизнь. Я до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту.
— А я уж как вспомню твои экзамены! — Кэтрин наконец рассмеялась, и грусть отступила. — Я каждый день получала от тебя по три совы: «Кэти, я забыла, как накладывать обездвиживание! Ааа, Кэти, я не сдам! Ааа, Кэти, я перепутаю Левикорпус с Левиоса!»
— Ну так это ты у нас суровая тетка-целитель, а я простой мракоборец! — залилась смехом Дора, и ее волосы на секунду вспыхнули розовым.
Все четверо смеялись, светло и спокойно, и этот хрупкий звук, казалось, отгонял мрак от окон Гриммо. Римус иногда забывал моргать, глядя на меняющие цвет волосы Тонкс, которые теперь переливались, как осенние листья.
Артур тихо посмеивался, приобняв жену. Но Молли не улыбалась. Она смотрела на них, и ее глаза медленно наполнялись слезами. Она видела не веселье — она видела четыре живые крепости, из последних сил держащие осаду. Видела, как за смехом Сириуса скрывается ярость загнанного зверя, как в уголках глаз Римуса таится бездонная усталость от вечной войны с самим собой. Видела, как Тонкс отчаянно красит мир в розовый цвет, лишь бы не видеть крови, и как Кэтрин своей тихой силой держит на плаву их всех.
И она все поняла. Поняла, что завтра, после этой хрупкой, украденной передышки, этого праздника, которому не было места в разгар войны, любой из них — а может, и все — могут не вернуться. Что этот смех, эти воспоминания — их последний привал перед бурей. Ее материнское сердце сжалось от боли.
Ни слова не говоря, она тихо поднялась и ушла в кухню, чтобы никто не видел, как слезы катятся по ее щекам. Артур бросил последний, полный бесконечной нежности и печали взгляд на четверых, тихо вздохнул и последовал за женой, чтобы утешить ее.
А в гостиной продолжала играть музыка, чуть нарушаемая помехами приемника. Ник Кейв хрипло пел о детях и о желаниях, которым нет применения. И четверо друзей продолжали смеяться, отчаянно цепляясь за этот светлый миг, зная — не умом, но каждой клеточкой своей израненной души — что именно ради таких моментов и стоит сражаться. Чтобы когда-нибудь у других было больше, чем всего один украденный вечер.
Часть 4 Глава 49 Стекло и пепел
“Словно раненый зверь я бесшумно пройду по струнеЯ не стою, поверь чтоб ты слезы лила обо мнеЧтоб ты шла по следам моей крови во тьме — по бруснике во мхеДо ворот, за которыми холод и мгла. Ты не знаешь, там холод и мгла”Мельница - “Воин вереска.”
Февраль 1996 год
Пыль в библиотеке Гриммо пахла временем и распадом. Сириус развернул смятый клочок пергамента, принесенный рыжей совой, которая тут же улетела обратно в раскрытое окно, словно опасаясь подхватить заразу уныния, витавшую в доме.
Дорогой Бродяга,
Пишу тебе срочно. Здесь стало совсем жарко — пернатые почтальоны все чаще прилетают к адресатам без писем или с явными следами вскрытия. Наш старый канал, боюсь, больше не безопасен. Я попробую найти другой путь, но пока будь осторожен. Рон уверен, что даже письма его сестры к родным не доходят — это наводит на невеселые мысли.
У нас тут все по-старому, если не считать, что стало сложнее. То самое дело, о котором я говорил на Рождестве, продвигается. Спасибо за те книги по ЗОТИ, что ты передал — они оказались куда полезнее учебников А. Ребята в восторге.
P. S. Прими наши самые искренние поздравления тебе и К. Фред и Джордж, недолго думая, устроили в честь этого мини-фестиваль огня у Часовой башни. Теперь они знакомятся с внутренним убранством кабинета нашей дорогой профессорши поближе. Мы все за вас невероятно рады.